Дело о диффамации

Поднять архивы, найти анонимку, отдать на экспертизу.

— Анонимка скорее всего не его лапой писана. Нам бы нужно что-то такое, на чём он проколется. А на что он может повестись?

— На лесть, — осенило Зверовида.

Оба, не сговариваясь, посмотрели на царевну.

— Слава, возьми у него интервью! И фото на обложку покрасивее!

* * *

Обвиняемого доставили в переноске и пересадили в клетку на позор и поношение: обвиняющая сторона настаивала, чтобы процесс был открытым. Общественное мнение готовили заранее: в конкурирующей прессе появились статьи, никого не называвшие прямо, но пестревшие злорадными призывами к соблюдению журналистской этики.

Место истицы заняла Алконост, на этот раз одетая скромно, в шляпке с вуалью и в манишке с бантиком у самого горла: выглядела в самый раз как эстрадная дива, вырядившаяся под секретаря-машинистку.

— Кто у неё адвокат? — шёпотом спросил Зверовид у Щуки. — Вы с ним знакомы?

Ему разрешили занять место рядом со Щукой, потому что она заявила его своим помощником, а потому они могли без помех обмениваться замечаниями и комментариями, к тому же Зверовид мог исполнять её мелкие поручения по ходу дела. Например, передавать секретарю записки с просьбами от их стороны.

— Она сама от себя выступает.

«Или дура!»

— Она однажды уже выиграла подобное дело и рассчитывает, что сошлётся на прошлое решение суда.

С этого и началось. Достопочтенный судья, который выглядел так, словно каждое полнолуние проводил в облике филина, предоставил первое слово истице, которая сообщила, что является убеждённой чайлдфри, исполняющей важную общественную миссию: она создаёт у своей аудитории позитивное отношение к жизни. Никакие инсинуации и лживые измышления, подхваченные жёлтой прессой, не имеют под собой никакой реальной почвы.

По просьбе защиты суд пригласил свидетельницу Рябу.

Возвращаясь на своё место, Алконост состроила презрительную гримаску: Ряба проходила истицей по делу об алиментах, уже выигранному в прошлый раз.

Пёстрая сельская курица явилась не одна, а в сопровождении голенастого цыплёнка, который был существенно крупнее её самой.