Князь Никто

Самый простой — на задней стенке бюро был приклеен конверт с ассигнациями на общую сумму шесть сотен рублей. Всего после беглого обыска я стал богаче на семьсот двадцать два рубля. Не бог весть что, конечно, но для начала неплохо. Во всяком случае, можно сменить эти убогие тряпки, место которым на ближайшей помойке, на пристойный костюм.

Я погасил светляков и выглянул в окно. Почти темно. Время к полуночи. Пора было идти в «Три сороки».

Ночной Петербург разительно отличается от дневного. Даже летом, когда темнота практически не сгущается, разве что ненадолго, примерно в районе полуночи.

Но нежная акварель белых ночей лишь чуть-чуть смягчает темную изнанку имперской столицы. В десять вечера пушка на Петропавловской крепости бабахает, и город как будто напяливает уродливую маску, чтобы неузнанным творить всякие непотребства. Или скидывает, как знать...

Причем неважно, где именно ты встретил ночные часы — на чопорной Дворцовой набережной, шумном Невском или покрытых копотью и гнилью трущобах вокруг Сенной площади.

Разительная перемена все равно набросится на тебя, как рыночный зазывала на свежего посетителя.

Вяземская Лавра днем выглядит местом унылым и убогим. Оно полно тоскливых глаз, неприкаянных детей, безысходности и печали. Прохожие прячут друг от друга взгляды, и только заунывное нытье попрошаек нарушает дневной покой этого места. Интересно, у кого они здесь выпрашивают подаяние? У таких же бедолаг, как и они сами? Я слышал, что среди петербургских нищих существует табель о рангах, и чем выше твой статус, тем «жирнее» место для попрошайничества можно выбрать.

Значит ли это, что те, кто просят подаяние внутри стен Вяземской Лавры нагрешили настолько сильно, что ничего более прибыльного для них не нашлось? Или у этих убогих какие-то совсем другие задачи?

Я вышел на улицу и тщательно запер дверь. Тот, кто строил этот дом, отлично продумал момент, что отсюда может как выезжать карета, так и выходить человек. И чтобы человеку выйти, необязательно было открывать ворота. Для этого была предусмотрена небольшая дверь-калитка, вырезанная прямо в одной из створок.

Правда, соседний дом построен так близко, что выехать из ворот могла только совсем крошечная повозка, вроде нашей...

Было темно. С разных сторон Вяземской Лавры раздавались развеселые нетрезвые выкрики. Где-то горланили песню на неизвестный мне мотив, но явно фальшиво. Визгливо и манерно смеялись шлюхи. Я тенью скользнул вдоль кирпичной стены, не особо опасаясь за свою жизнь или кошелек.