Князь Никто

Примирений, ссор, каких-то общих дел и делишек, и просто праздных разговоров, важнее которых в тот момент ничего не было.

Не дожидаясь, пока Мороча толкнет меня еще раз, я шагнул дальше.

Следующий истукан казался самым широким. А он и был самым широким. Широкий в талии, широкий душой.

На лице дубового истукана только один глаз.

- Ты толстый, Витте! - повторил тренер. Он каждое занятие это повторял, не пропуская ни единого. А молодому баронету Ярославу только и оставалось, что опускать очи долу. Ну, если он не хотел получить тростью по спине.

Почти.

А потом все хохотали. Это же очень смешно, когда твой товарищ падает в грязную лужу.

Я всего лишь подставил ступню и чуть-чуть подтолкнул плечом. Мгновение, и только что раскатисто хохотавший тренер летит в липкую грязную жижу.

“А потом мы вместе сидели в холодном карцере и думали над своим поведением”, - вспомнил я и улыбнулся.

Оглянулся через левое плечо. Старая карга стояла рядом и, кажется, прислушивалась к моим мыслям. Ну что ж…

Я почувствовал ненависть сразу же, еще даже не приблизившись к высокому истукану из элегантного черного дерева. Мне не хотелось его касаться, я не хотел вспоминать ничего, что было бы с ним связано…

Безгубый рот над ухом что-то прошамкал. Рука Морочи толкнула меня под локоть. И я уперся всей пятерней в отполированную поверхность предпоследнего истукана.

- Алесь, я не понимаю, зачем?! - я сидел, понурив плечи и стараясь не смотреть на длиннополое черное одеяние моего старого друга.

- Тебе не понять, ты наследник, - князь Белосельский-Белозерский вздохнул. - А мне из всего наследства останутся только от мертвой коровы рога.

- Но можно же было поступить как-то иначе? - я поднял голову и заглянул в его темные глаза. Тот приподнял бровь. Пальцы его, затянутые в черный шелк перчаток пробежались по золотому ободку знака бесконечности на его груди.

- Но мы же все равно будем друзьями? - осторожно проговорил он, заглядывая мне в лицо. - Давай поклянемся, что какими бы путями мы ни шли, наша дружба останется нерушимой?

“Даже если ты станешь архонтом?” - спросил я тогда.

- Ты же не знал, что Всеблагой отец не считает нарушение клятвы грехом, да? - из черного провала рта Морочи раздались каркающие звуки. Я понял, что она смеется.

- Не знал, - вздохнул я.