Князь Никто

- Но почему идолов шесть? Их должно быть пятеро!

- Коснись, может и узнаешь… - прошептала она, снова обдав меня холодом своего дыхания. Я сделал еще один шаг. Вид этого идола не вызывал из памяти никаких воспоминаний. Протянул руку.

Пальцы пронзила боль. Глаза затянула багровая пелена. Меня отбросило в центр островка, как будто в грудь ударили кувалдой. Дыхание перехватило…

- Значит, еще не время, - философски заметила Мороча и пожала костлявыми плечами.

- Почему ты мне помогаешь? - снова спросил я.

- Ты вступил в поединок с судьбой, смешной старик-мальчик, - сказала она.

- И я тебе не помогаю вовсе, с чего ты взял? Это твоя война, ты и воюй!

- А вот это все? - я обвел руками капище окруженное деревянными истуканами.

- Это в твоей голове, а я всего-то заглянула на огонек, - Мороча подала мне руку, чтобы я мог подняться. А я даже не сообразил, что упал, когда загадочный шестой идол отказался показывать мне свое лицо. - Ты решил стать судией и повернуть ход времени вспять, опасный путь, и свернуть с него не получится.

Ты проиграешь, если хоть одна капля братской крови прольется от твоей руки. И кости твои сгниют на самом дне этого болота, а с плотью твоей будет развлекаться вся Поганая Троица и лично Повелитель Червей. Ты проиграешь, если тобой овладеет сиюминутная жалость. Ты проиграешь, если трижды поддашься на уговоры влюбленной женщины.

- Если это в моей голове, это значит, что я могу сюда попасть, когда захочу? - спросил я, мысленно повторяя ее слова, чтобы не забыть.

Ни капли братской крови. Сиюминутная жалость. Уговоры влюбленной женщины…

- Эта комната заперта, но ключ в твоем кармане, - быстро сказала она. - Сейчас тебе надо уходить.

- Подожди! - я попытался поймать ее за руку, но промахнулся. Со всех сторон к островку с идолами начала приближаться клубящаяся мгла. Быстро, словно стена урагана. - Я же хотел попросить совсем другого!

Последнюю фразу я выкрикнул уже в лицо Соньке-Арфистке.

Я снова был в ее комнате. Мы стояли в самой середине, она крепко сжимала оба моих запястья.

Глаза ее были закрыты.

Колени дрожали. По спине сползала липкая струйка пота. Во рту ощущался отчетливый вкус крови. “Ненавижу старух, - подумал я, пытаясь высвободить руки из окостеневших пальцев Соньки-Арфистки. - Приходишь за мудрым советом, вместо этого слушаешь бессмысленную трескотню и лопаешь от пуза пирожки. Я приходил совершенно по другому делу, а вместо этого…”

Веки Соньки дрогнули и затрепетали.