Князь Никто

Великим даром сидеть на канцелярских стульях и не чувствовать себя за что-то наказанным, я не обладал, так что сидел я на его матрасе.

— Как это нет? — простецкое прошкино лицо засияло улыбкой. — Конечно же есть. Мой дальний предок Яков Брюс был очень хитрым и запасливым парнем.

— Он не был твоим предком, — сказал я.

— Ой, ты придираешься сейчас! — Прошка поморщился и махнул рукой. — Но родственником был. Двоюродным пра-пра-пра-прадедом. Но может статься, что из всей родни я понимаю его лучше остальных.

— А что же сам его сокровища не достанешь? — спросил я иронично.

— Прозябаешь в нищите, по заброшенным домам мыкаешься...

— Боюсь, — Прошка виновато развел руками.

— А говоришь, что понимаешь лучше всех! — засмеялся я.

— Вот потому и боюсь, что понимаю! — лицо Прошки было серьезным. — Вот ты знаешь, к примеру, почему местные селяне ко мне не суются? А потому что ученые уже. Пришел один такой дань с меня требовать за то, что пустующий дом занял. А домой ему пришлось ползти. Потому что «чертов студень» в его ногах ни одной косточки не оставил.

Растаяли, что свечной воск. Или тати ночные забирались ко мне разок. Решили, добыча легкая, раз один живу. Рассказать, что они друг с другом сделали?

— Нет уж, уволь! — я заставил себя засмеяться, но получилось невесело. — Это ничего, кстати, что я на твоем матрасе сижу? У меня ничего ценного не отпадет? Или, там ослиные уши не отрастут?

— Про ослиные уши наврали тебе, — буркнул Прошка и махнул рукой. — Ну или, скажем так, приукрасили.

Уши у того пастуха просто распухли... Или ты пошутил?

— Ты хочешь сказать, что вокруг этого поместья расставлена куча ловушек, и я ни одну не заметил, пока за тобой шел? — по спине пробежал легонький холодок. Прошкины эксперименты я себе уже неплохо представлял... Не так страшно получить вражескую пулю или даже от чумы умереть, как оказаться в одночасье обрубком человека, у которого еще и с мозгами не все ладно.

— Так я это все к чему веду-то! — Прошка вскочил со стула и бросился к своему алхимическому столу.

Одна из колб вдруг выбросила клуб густого белого дыма. Прошка аккуратно снял ее щипцами с горелки и переставил на толстенную деревянную доску. Оказывается, он даже сейчас какой-то эксперимент проводил... — Тот самый Брюс, который Яков Вилимович. Сподвижник Петра Великого, непревзойденный чародей, чернокнижник и прочая, прочая... Он был мастер прятать тайное в очевидном...

Я помнил этот наш разговор и всю ту ситуацию.