Князь Никто

Потом эта дурацкая колба разлетелась на осколки, и весь амбар заполнил едкий вонючий дым. Запах он имел настолько противный, что из глаз вышибало слезы. Потом мы почти ослепшие выскочили из амбара, долго промывали глаза, нос и рот, чтобы их перестало жечь. Потом я перевязывал Прошке порезанные стеклом руки... И к разговору про гипотетическое сокровище Якова Брюса так и не возвращались.

Но во сне моем все получилось по-другому.

Как будто сменилась картинка. И вот мы уже вовсе не в прошкиной лаборатории под Выборгом, а неспешно прогуливаемся по Екатерингофскому парку.

По зеркальной глади скользят лодочки, близ ротонды играет оркестр, детишки гоняются за раскормленными утками... Это было то место, гда мы с Прошкой ни разу не были. Прошке претили праздные прогулки, а у меня с Екатерингофом была связана неудачная любовная история еще в раннем отрочестве, и я поклялся себе, что ноги моей в этом парке больше не будет.

— ...они не там ищут, — снова сказал Прошка. Теперь он выглядел много старше, чем в начале сна.

И одет был в тот же серый твидовый костюм, что и в день своей казни. — Они думают, что он оставил какие-то подсказки, ищут всякие знаки, анализируют выражение гримас в Глинках, мемуары современников шерстят... А надо искать гораздо ближе. Просто смотреть раскрытыми глазами.

— Ты меня запутываешь, — сказал я, глядя как к берегу причаливает изящная лодочка. Галантный кавалер выскакивает из нее и подает даме в белом платье руку. Дама как две капли воды похожа на ту девушку, с которой у меня было здесь свидание.

— Это ты сам себя запутываешь, — сказал Прошка. А оркестр у ротонды заиграл какой-то бравурный марш...

Я тогда проснулся и понял, где нужно искать. Ну то есть не то, чтобы прямо карта перед глазами нарисовалась с красным крестом в том месте, где деньги зарыты. Просто я сформулировал важную идею.

Рубина сказала, что нужны деньги. И она совершенно права. Только вот я не торговый магнат, чтобы заработать себе состояние на бирже, акциях или сверхвыгодных сделках, и не криминальный талант, чтобы провернуть одно преступление века, а потом купаться в золоте до скончания времен.

А мне нужно как раз столько.

Пугало собрал неплохую сумму. Для жителя Вяземской Лавры. Любой другой ее обитатель даже за половину этой суммы отца родного продаст.

Только это совсем не те деньги, которыми можно впечатлить аристократа. Шесть сотен? Да я бывало за один вечер в тратил больше...

Я грустно улыбнулся. Прошка Брюс, ты даже после смерти мне помогаешь...