Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Можно сказать, белой вороной — это русское выражение, звучавшее одновременно и загадочно, и пугающе[3], в своё время мне очень понравилось. Тамаси тоже как-то в сердцах меня «чёрной овцой» назвал. Хорошо, хоть не паршивой[4]. Ворона лучше: какая-никакая, а всё Куткина родня!

А бабушкина придумка про учёбу у соседского шамана никуда не годится, надо бы чего похитрее измыслить! Думая об этом, я поднялся на порог родного дома…

***

— Не обращай внимания! Слухи на то и слухи, чтобы их всяк, кому не лень, повторял.

Пока я тут шаманка, люди не Эрема и даже не отца его, а меня будут слушать. Сказала, в ученики подался, значит, так оно и есть! А куда да к кому — о том посторонним знать незачем. Наше дело тайное, потому и духи с нами говорят!

Не сказать, что бабушка меня убедила, но и настаивать на своём я не стал. В конце концов, она лучше людей знает. К тому же ничего убедительнее придумать пока не получалось.

— Ты мне, Василий, лучше вот что скажи: надолго ли домой вернулся? — тихо спросила бабушка, когда мама вышла на двор кормить собак.

— Мнится мне, что телом ты здесь, а мыслями далече. Тянет тебя в сюземенскую[5] землю, а что именно — не пойму…

Не успел я ответить, как откуда-то снизу донёсся сестрицын голосок:

— Ой, Вась, до чего красивая коробочка! Это ты мне в подарок привёз? Буду туда куколок складывать, а то мама ругается, что игрушки в беспорядке!

Василиса сидела у порога и силилась открыть короб с мечом, оставленный возле двери: на радостях я совсем о нём забыл!

— Братик, как она открывается? Помоги, а я пока куколок соберу.

Ужо они новому домику обрадуются!

— Погоди, сестрица! Для тебя у меня другой гостинец имеется, а в этом коробе важная вещь хранится. Не моя…

Василиса потрясла коробом:

— Слышишь, не гремит ничего! Раз коробочка пустая, значит, ненужная. А мне как раз!

Конечно не гремит! Кто же старинную драгоценность просто так в короб сунет? Меч небось в шелка завёрнут, ремнями закреплён… Говорить об этом малявке не имело смысла: всё одно не поймёт.

Я подошёл к сестрёнке, погладил её по голове и осторожно потянул короб из маленьких рук. Не тут-то было: лицо Василисы скривилось, вот-вот слёзы хлынут! Знаем, научены… Эх, что бы ей подарить? Про гостинец-то я заикнулся, да только ничего подходящего у меня нет. Или всё же есть?

Недолго думая, я снял с груди шнурок с оберегами. Нэцке не отдам, а вот омамори… На обратном пути они мне вряд ли пригодятся: дорога знакомая, неожиданностей быть не должно.