Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Коготок увяз — всей птичке пропасть!

Но что это? Отпечатки в воздухе, совсем свежие — вон как светятся! Троица здесь? Скорее вперёд, настоящих злодеев на чистую воду выводить!

За спиной раздались удивлённые возгласы: никто не ожидал, что робкий до сих пор отрок вдруг охотно ринется вперёд. Ворота я миновал чуть ли не бегом — дзиттэмоти едва поспевали следом.

Отпечатки тянулись к дому в глубине обширного двора. Справа — коновязь с десятком лошадей: все косятся на пару взмыленных сородичей, что поит из ведра бесштанный мальчишка в латаной-перелатаной безрукавке и в гэта на босу ногу.

Странное для дознания место! И, между прочим, ни одного самурая не видно…

Вот и дом — богатая черепичная крыша, у дверей прохаживается охранник — в ножнах на поясе та же палка-дзиттэ, только шнур на рукояти другого цвета.

Мерцающие отпечатки кончились, но троица определённо сюда заглядывала.

Окинув меня, а затем поотставших соратников удивлённым взглядом, стражник нахмурился, потребовал пропуск, после чего задал знакомый ещё по заставе вопрос. Выслушал ответ, скрылся в доме и вскоре вернулся со старшим, на вид то ли чиновником, то ли торговцем средней руки.

Этот небрежным кивком отпустил дзиттэмоти и долго крутил цуко-тэгату в руках, словно не верил собственным глазам. То подносил её к самому носу, то отводил подальше — должно быть, плохо видел, а очки по неизвестной причине не носил.

Внимательно изучив дощечку со всех сторон, включая торцы, получиновник-полуторговец поскрёб ногтем надписи и задал тот же самый вопрос. Однако стоило мне открыть рот, как он неожиданно развернулся и исчез в дверях, откуда только что вышел. Я остался наедине с охранником — ему и пришлось выслушать мой ответ во второй раз. Что ж, повторение — мать учения…

Где-то там, на главной улице, кипела жизнь, сновали туда-сюда люди, и никому до них не было дела. Ну да, это же просто паломники, а что у таких может быть запретного? То ли дело подозрительный мальчишка с большим мешком за плечами! Недодавший в казну целых восемьдесят монет, обманом пробравшийся через переправу, и, главное, всуе поминавший имя великого сёгуна!

В том, что меня отпустят, я был уже не уверен: пропуска, выданные в замке Кофу, конечно, на дороге не валяются, но название места, куда меня привели, заставляло готовиться к худшему…

Ожидание затягивалось.