Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Хотя кого я обманывал? Ведь всё осталось по-прежнему: затея с кошкой провалилась, помощи ждать неоткуда, драгоценное время уходит, а обо мне, похоже, забыли. Может быть, в этом и состоит замысел недругов? Подержат меня взаперти ещё денёк, да и выпустят, сославшись на ошибку. К тому времени проклятая троица будет слишком далеко, либо вообще доставит меч по назначению…

Кровь, наконец, остановилась. Первым делом я развязал попугаю клюв и насыпал вдоволь зерна. На что-то ещё надеясь, кинул за окно то, что осталось от ломтика чавычи — жадное чавканье с подвыванием подтвердило, что угощение принято.

Что ж, не мытьём, так катаньем… На всякий случай повторил сообщение для Торы — хищница наверняка всё слышала: стена мыслям не преграда…

Наевшись, попугай долго чистился — кажется, на его хвосте стало на пару перьев меньше — и отправился гулять. Взлетел, сделал круг по комнате, вытянулся в струнку и пулей проскочил через решётку. Предосторожность была не лишней: под окном раздался кошачий вопль, полный разочарования…

***

Снаружи стемнело.

Я поблагодарил Эбису с Дайкоку за помощь. О том, к чему она привела, умолчал: сие богам известно. Договорились, что и в будущем они меня не оставят. По крайней мере, так я понял их молчание.

Укрыв жизнерадостно улыбающуюся парочку на груди, я вспомнил о больной ступне, хорошенько натёр её мазью и заново перемотал. Подумал, и на всякий случай смазал свежие царапины. В отличие от божьей помощи, снадобье маленького Конэна действовало безотказно: за прошедшие дни нога меня ни разу не побеспокоила.

За стеной что-то зашуршало, и дверь в комнату неожиданно приоткрылась. Две руки быстро поставили на пол чёрную лаковую коробку и небольшую бутыль, после чего дверь захлопнулась. Надо же, а кормить-то не забывают! Выходит, так и будут держать взаперти…

Дверь вновь распахнулась, стоило мне донести еду с питьём до столика. В проёме возник здоровенный охранник. Новый, не тот, что был прежде. Я было встрепенулся, но он предупреждающе поднял руку:

— Вам надлежит оставаться здесь до распоряжения Тоия-сама[7].

К сожалению, до утра он занят: прибыли важные гости…

Две неприметные женщины с трудом внесли тяжёлую чашу и поставили её посреди комнаты. Затем выскользнули наружу и спустя некоторое время вернулись — одна с железным ведёрком, полным раскалённых углей, другая — со скатанной в трубу постелью. Через мгновение одеяла были расстелены в углу, а угли перекочевали в чашу, после чего служанки удалились.