Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Я был с ними искренен: душа разрывалась от жалости к загубленным лесным душам, внутри всё кипело от презрения к тем, кто учинил расправу над безмолвными существами…

Уже в конце, петляя между последними белесыми тенями, я решил осмотреться и был вознаграждён: вдали виднелась знакомая светящаяся цепочка — там, где заканчивались последние дома, мерцающие отпечатки сворачивали с большой дороги и уходили в сторону гор. Кратчайший путь к ним лежал как раз через вырубленное пространство и безлюдные ночью поля…

***

— Так куда дальше? — повторил Сакон, пряча бутыль.

Её содержимое и вправду напоминало болотную водицу.

— Мне — туда! — я кивнул на темнеющие вершины.

— Мы с тобой, Милосердная! — воскликнул Укон. — Не гони, разреши сопроводить!

— Будем тебе заместо царей небесных, — хохотнул его брат. — Не боись, босацу, на земле мы четверых стоим![4]

Вместо ответа я молча подхватил мешок и двинулся дальше. Ронины тронулись следом — наверное, приняли молчание за согласие. До самой горы близнецы больше не проронили ни слова, как воды в рот набрали.

Ни шуток, ни восклицаний, только приглушённое дыхание за спиной. Что ж, оно и к лучшему…

Внезапно открывшийся дар общения с деревьями следовало осмыслить в более спокойной обстановке. Сейчас рядом были те, кого стоило опасаться. В какие бы одежды ни рядились ронины, что бы ни говорили, им всё так же нужен драгоценный клинок. Откуда близнецам знать, что его у меня нет?

Впрочем, на старинный короб пока никто не посягал. Хотели бы, уже отобрали: вокруг глухомань, кричи не кричи — никто не услышит.

Всё дело в этом Уконе: похоже, он не умом тронулся, а искренне уверовал в то, что я — Каннон. Ну а Сакон, видать, слишком любит брата, чтобы у того на глазах злодейство чинить…

Если так, то всё идёт неплохо. Глядишь, близнецы и вправду пригодятся. Ну а если они притворяются, и всё это лишь очередная «военная хитрость», то ронинам достанется пустышка. Я же пока буду держать ухо востро…

Теперь, когда появилась хоть какая-то определённость, на душе стало легче.

Настроение улучшилось, и я ускорил шаг, а затем и вовсе перешёл на бег, благо с поля в нужном направлении тянулась тропинка, хорошо различимая даже ночью. Капитан до сих пор не появлялся, но я был уверен, что попугай где-то рядом…

Сакон с Уконом не отставали: мягкий топот был тому подтверждением. Смотри-ка, а ведь в ногу бегут, дышат дружно — как один человек! Хороша выучка у бывших самураев…

Итак, непоправимого не случилось.