Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

А вот кургузая пистоль заслуживала внимания: ишь, как огнём пыхает! Надо будет получше рассмотреть, что это за приспособление…

— Так что, нужны мы тебе? Наверху храм стоит, в нём слуги Будды. Твои, стало быть, тоже. Может, сама по-быстрому сходишь да вернёшься? — Сакон явно не горел желанием тащиться в гору. — А то подумай, я про лошадь не просто так брякнул…

Странно: а как же меч? Он им что, больше не нужен? Чудеса какие-то! Ничего не ответив, я поспешил вперёд: чем скорее непрошенные спасители от меня отвяжутся, тем лучше.

За то, что вызволили — благодарствую, но сюда я уже не вернусь: мерцающие следы ведут лишь в одну сторону. Вверх.

— Богохульник! Погоди, Лучезарная: я с тобой!

Недовольное ворчание, вздох, и шаги за спиной вновь слились воедино. Ну и попутчиков мне боги послали — не отвязаться, прилипли, как банные листья!

Так мы и брели: бежать вверх в кромешной тьме было глупо. К тому же и тропа оказалась непростой: крутая и извилистая, кое-где она просто обрывалась, и лишь благодаря светящимся следам я не свернул себе шею.

Собственно, с Саконом это едва не произошло: он шёл последним и в одном таком месте оступился. Укон едва успел ухватить брата за руку…

— Бес меня дёрнул за вами идти! — ругнулся ронин, вскарабкиваясь обратно на тропу. — Ладно, босацу в темноте видит? Но ты-то как не свалился?

— Нет в мире ничего, что утаилось бы от очей Каннон. — ответствовал смиренно Укон. — Я же лишь следовал за ней. Открой богине сердце, брат, и опасности минуют тебя!

***

Тропа заканчивалась у покосившихся ворот.

Они оказались заперты — скорее для порядка: по бокам не наблюдалось не то что стены, но даже плохонького забора.

Недолго думая, я обошёл ворота и оказался посреди небольшого дворика, вымощенного камнем.

— Эй, твоё милосердие, а чего не напрямик? — донеслось сзади. — Бренное тело не даёт?

Очередное шиканье, ворчание, тихие шаги, и я ощутил на затылке чужое дыхание, вернее, сразу два.

Мы стояли перед храмом размером со средний дом.

Ставни и двери заперты, вокруг никого, только посреди двора горит резной фонарь, этакая маленькая избушка на каменном столбе. Крошечные окошки затянуты бумагой, внутри свеча. Я уже видел такие: Годзаэмон сказал, что их зажигают по особым случаям. Любопытно, что празднуют здешние монахи — уж не прибытие ли проклятой троицы?

— Кокубун-дзи, — благоговейно произнёс Укон, разобрав надпись у входа, — этому храму почти тысяча лет.