Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

[7] Кокубу́н-дзи — сеть из 138 буддистских храмов-монастырей, созданная в 741—747 годах. После череды бедствий и эпидемий император Сё́му (701—756) издал указ, согласно которому в каждой провинции было построено по мужскому и женскому монастырю. По замыслу правителя, там должны были непрестанно возносить молитвы, которые защитят страну от дальнейших потрясений. Головным храмом мужских монастырей стал Тода́йдзи, женских — Хоккэ́дзи, расположенные в тогдашней столице Хэйдзё́ (ныне На́ра).

[8] В 1643 году в храме То́дзи (город Кио́то) по приказу сёгуна была построена грандиозная пятиярусная пагода высотой около 55 метров, по сей день остающаяся самой высокой в стране.

[9] Таима́цу (яп.) — факел, как правило, сосновый.

Глава 16. Ронинами не рождаются

4-й день 3-й луны 2-го года Эры Процветающей Вечности. Восточный склон Драконьей горы[1].

…Очередная тропа вела на север. Бессонная ночь осталась позади вместе с тридцатью, если не больше, верстами пути по горным склонам.

С рассветом как будто прибавилось сил, и я давно бы уже бежал, но совсем некстати начала беспокоить ступня. Втирать мазь на глазах у ронинов было чревато: хороша богиня, у которой ноги болят… Если ещё и бумагу с молитвой к Якуси заметят — пиши пропало!

Вскоре я начал прихрамывать. Нужно было срочно уединиться, но где? Слева — крутой склон, справа — не уступающий ему обрыв…

К счастью, через полсотни шагов тропу пересекал широкий ручей. Когда-то здесь произошёл обвал, и сейчас среди груд валунов с горы струился красивый водопад, образовавший небольшое озерцо, которое можно было легко перейти по торчащим из воды камням.

Тут и там росли причудливо искривлённые старые сосны. Место было подходящее, и я остановился.

Близнецы, до сих пор неотступно следовавшие за мной, явно обрадовались:

— Никак притомился, твоё милосердие? — прогудел Сакон, утирая со лба пот. — Давно отдохнуть пора!

Словно в подтверждение этих слов Укон тяжело опустился на ближайший камень и принялся осматривать свою обувку.

Я же молча направился к дальней сосне: за ней можно было незаметно привести себя в порядок.

— Ха, гляди, брат: босацу, похоже, приспичило! — донеслось вслед. — А ты ещё спорил! С человеческим естеством даже богине не совладать…

Отлично, даже объяснять ничего не нужно: естество оно и есть естество!

Уже у самого дерева я обернулся: ронины вовсю располагались на отдых, не обращая на меня внимания.