Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Волков с медведями я пока только издали видел, зато с оборотнями-людоедами сразиться уже успел! И не где-нибудь, а здесь, на японской земле, в тех самых горах, что боготворит господин Ивасаки...

— Ну а коли со свирепым ёкаем столкнётесь, что тогда? — ехидно полюбопытствовал я. — Думаете, эти колечки его остановят?

— Если я никому зла не делаю и даже в мыслях не желаю, с чего бы ему на меня нападать? — последовал встречный вопрос. — Хотя, конечно, всякое может произойти. И ёкаи, бывает, с ума сходят. Что ж, на такой случай у нас и защита имеется!

С этими словами Ивасаки похлопал себя по груди.

Заметив моё недоумение, пояснил:

— Всё, что надето на мне, Такэути-сама, подчёркиваю: всё, несёт особый смысл. Объяснять сейчас, что к чему, слишком долго, но поверьте, нас защищает сила богов и будд!

— Охотно верю, но что, если ваши небесные покровители не успеют вовремя прийти на помощь?

— Что ж, если счёт идёт на мгновения, то наши жезлы легко превращаются в копья, — мой собеседник поднял посох на уровень глаз: нижний конец был окован железом и заострён.

— К тому же это не единственное оружие, с которым мы умеем обращаться!

Рука господина Ивасаки скользнула вниз, и я заметил ножны, выглядывающие из-под висевшего у него на поясе странного округлого предмета в верёвочной оплётке.

— Всего лишь нож, на ладонь короче вашего клинка, но он заговорён силою молитвы и бьёт без промаха. Разумеется, к оружию мы прибегаем только в случае крайней необходимости…

С этого и нужно было начинать! В лесу, да без ножа… Я с уважением посмотрел на горного монаха.

Заговорённые сабли были едва не у каждого из наших казаков, включая отца. Правда, они называли их освящёнными, но сути это не меняло…

***

— Вот мы и пришли, Такэути-сама! Время позднее, и я приглашаю вас разделить с нами кров. Насчёт стола тоже что-нибудь придумаем: сам я обхожусь без ужина, но мои ученики ещё не настолько привычны к монастырскому быту. Вы, думаю, тоже…

Я поднял глаза: чуть выше тропа упиралась в ворота, обнесённые высокой стеной.

На их закрытых на ночь створках отчётливо мерцал отпечаток похищенного меча! Знать бы, отчего он столь ярок: темнота ли тому виной, или случилось невероятное, и я, наконец, нагнал злоумышленников, и вся троица ночует здесь же? Как вести себя, когда мы встретимся? Что, если они знают меня в лицо?

Приглядевшись, я заметил очертания исполинских размеров строения, высившегося за стеной. На вид оно легко могло вместить тысячу человек.