Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Ну конечно же! Всему виной игра света и тени: выйдя из храма на утренний свет, я обернулся в полумрак, а глаза, несмотря на очки, не успели приноровиться! Вот и почудилось…

Объяснение было убедительным, и, спеша, наконец, покинуть обитель всемогущего Дзао Гонгэна, я не сразу осознал, что чувство растерянности, не покидавшее меня вот уже который день, вдруг исчезло, сменившись давно забытым ощущением спокойной уверенности в собственных силах…

***

На небе не было ни облачка. Висевшие в воздухе отпечатки древнего меча то и дело терялись в лучах утреннего солнца, бьющего прямо в глаза, но, к счастью, сейчас меня вела тропинка, вьющаяся вниз по склону.

На ней были хорошо видны знакомые следы трёх человек, причём довольно свежие: троица прошла здесь не далее как вчерашним утром!

Невысокая сопка, на которую пришлось подняться, едва я покинул Кинпусэн-дзи, вся поросла неказистыми деревцами, на которых кое-где начали появляться красноватые листья. Однако стоило мне добраться до вершины и посмотреть вниз, как от открывшейся картины захватило дух.

Издали это было похоже на снег… Много снега, затопившего всю ложбину между сопками!

Не веря своим глазам, я присмотрелся получше.

Море разливанное белоснежных цветов — вот что это было! Я со всех ног кинулся вниз по склону, стремясь как можно быстрее прикоснуться к чуду…

По мере того, как я приближался к цветочному морю, картина начала проясняться. Удивительные цветы росли на тех самых неприметных с виду деревьях, просто в низине они уже вовсю цвели, а наверху ещё и не начинали[10].

Чем ниже я спускался, тем реже бросались в глаза набухающие почки, уступая место на ветвях красным листикам[11], и вот, наконец, передо мной открылся чудесный сад.

Сакура! Память подсказала загадочное слово, напомнившее о навсегда ушедших днях, когда по утрам меня будил весёлый голос отца, а дед был ещё жив…

Вблизи белые цветы оказались похожи на сливовые, только их было много, много больше: сплошь усыпанные ими деревья напоминали заснеженные вершины тысяч маленьких гор, каким-то чудом собранных в одном месте![12]

До сих пор я видел сакуру только на картинках — в дедовых свитках она цвела в изобилии.

Принц Гэндзи беседовал под её сенью со своими жёнами, благообразные старцы любовались нежным цветом, попивая чай, а записные пьяницы просто спали в тени цветущих деревьев, но, судя по блаженным улыбкам на лицах, мысли о сакуре не оставляли их и во сне.