Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Селение на Медвежьей реке.

— Говоришь, временами звериный язык понимаешь? Видишь то, что другие не замечают? Молодец, Василий! И ты, дочь, меня порадовала, — бабушка улыбнулась и посмотрела на маму. — Правильных детей родила!

Мама смутилась, но зардевшиеся щёки лучше всяких слов говорили о том, что похвала пришлась ей по душе.

С тех пор как умер дед, я ни разу не видел бабушку такой весёлой. Её глаза лучились радостью, морщины на лице разгладились. За столом напротив меня сидели две женщины, мать и дочь, но понять, кто из них старше, сейчас было невозможно.

— И сестрёнка твоя тебе под стать, — продолжала радоваться бабушка. — Шаманкой её сделаю, будет, кому дело передать. А я-то, глупая, думала, отвернулись от меня боги…

Мама убрала со стола миски из-под ухи и поставила перед бабушкой кружку с душистым травяным отваром. Я попросил себе чаю из дедовых припасов — никто и слова поперёк не сказал. А ведь совсем недавно я бы услышал в ответ, что детям чай вреден! Неужто за какие-то две недели я стал взрослым?

Следом за дымящейся кружкой на столе появилось деревянное блюдо с горкой сушёных ягод.

Зачерпнув полную пригоршню, я продолжил рассказ о своих приключениях. Мама охала, всплёскивала руками, недоверчиво качала головой. Бабушка же слушала молча, иногда кивала, словно с чем-то соглашаясь, а с её губ не сходила улыбка.

Дверь распахнулась, и из сеней в избу ворвался морозный пар. На пороге стояла Василиса, моя четырёхлетняя сестрёнка. Щёки румяные, рот до ушей. На кухлянке и торбасах хлопья снега.

— Раздевайся, гулёна, и скорее за стол! — распорядилась мама. — Одёжу на печи разложи: пусть подсохнет!

Василиса послушно стянула с себя кухлянку, но, заметив меня, бросила её на пол и кинулась обниматься:

— Братик вернулся! Я так скучала! А ты мне гостинец привёз?

— Куда по чистому? Сейчас же сними! — вскинулась было мама, но сестрёнка уже сидела на лавке, стягивая с ног торбаса. Через миг обувка улетела к печке.

— А ну-ка, пойди прибери! — раздался строгий голос бабушки.

— Иначе ни в какие тайны посвящать не буду!

Василиса что-то пробурчала себе под нос и неохотно повиновалась. Глядя, как её крошечные ручки поднимают с пола одежду, бережно раскладывают её на печи, а затем расставляют у порога маленькие торбаса, я не мог поверить, что ещё вчера над моей головой свистели пули, и было это не во сне, а наяву. За тысячи вёрст отсюда, в чужой стране, увидеть которую этой девочке вряд ли суждено. На сердце было легко и радостно.