Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Хотелось выйти во двор, запрячь собак в нарты, усадить на колени сестрёнку — и покататься вволю по свежему снегу. Вторить её беззаботному смеху и не думать о том, что где-то меня ждут чужие люди, подвести которых я не имею права…

— Бедняжка, чуть не замёрз! — прожурчало над ухом, и тёплые маленькие ладони обняли меня за плечи. — Давай, погрею!

— А ведь это Василиса тебя спасла, — с гордостью произнесла бабушка. — Поднялась ни свет ни заря — буди, говорит, Васю! Замерзает он, никак докричаться не могу. Это сейчас у неё голосок тоненький — дай срок, Василису во всех мирах услышат.

Моя кровь, моя…

Этой ночью бабушка поняла, что у Василисы есть Дар. Оттого и весела, что благодаря сестрёнке я вернулся живой и невредимый. Значит, есть теперь у неё преемница, будет, на кого оставить шаманское дело. О том, что я вернулся ненадолго, никто из родных ещё не знал…

***

Я уже взобрался на Камень, когда меня вдруг осенило: торопиться не стоит, иначе придётся объяснять, каким образом я сумел так быстро добраться.

И обратно на гору Коя возвращаться нет смысла, на корабль не поспеть: «Нэко-мару» отходит через пару часов…

От «лисьего» Камня до замка — день пути, от Осаки до Кофу — самое малое пять. Задачка проще простого: из пяти вычесть единицу, получится четыре. Выходит, на столько дней нужно где-то задержаться. Попроситься в усадьбу к старику со старухой? А откроется ли на сей раз зачарованное место? Остановиться где-нибудь в гостинице или на постоялом дворе? Но ведь это лишние глаза и уши: Годзаэмон как-то проговорился, что в каждом селении, не говоря уже о городах, орудуют соглядатаи.

Вынюхивают, высматривают: не замышляет ли кто супротив власти? Так не лучше ли четыре дня дома провести, родных повидать? Наверняка и по хозяйству дел накопилось, а мужчин в семье, кроме меня, никого…

Дрожа от холода и ругая себя за беспечность, я полез вниз, стараясь не свалиться. Снега-то под камнем изрядно, да вот нога… Надо же было так глупо её подвернуть! Сколько я теперь до дома буду добираться? А ну как вообще идти не смогу?

Дорога до села заняла часа четыре вместо обычных двух.

Нога ныла так, что привычная с детства ходьба на снегоступах превратилась в настоящую пытку. Когда вдали показался родной дом, солнце стояло уже совсем высоко. Хорошо, что не придётся идти через всё село: наши избы стояли на самой окраине, там, где когда-то возвышался Острог. Как и все казаки, отец срубил свой дом под защитой крепостных стен.