Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Тамаси вспоминал, как впервые распахав огород, дед понатыкал всюду жердей с гнилыми рыбьими головами: так японцы исстари боролись с губителями посевов. Камчатские чайки о заморских ухищрениях слыхом не слыхивали и в первый же день с удовольствием склевали щедрое подношение. Поскольку кагаси тогда ещё не было, угощаться птицам никто не мешал…

Я направился к пугалу, на ходу прикидывая, хватит ли в нём соломы. Кагаси, будто подслушав мои мысли, с очередным порывом ветра обиженно отвернулся. «Вот удача! Голова тоже из соломы, — обрадовался я при виде выглядывающего из-под шляпы тугого жёлтого затылка.

— У нашего вместо неё ветхое рубище с листьями…»

***

Примерившись, как бы половчее разобрать невысокое, по грудь, соломенное чучело, я вдруг вспомнил о Куэбико. Это мудрое божество из сказки, принявшее облик кагаси, знает обо всём на свете. С ним даже японские вожди советовались…[7]

А ну как передо мной этот самый Куэбико? Рука, уже потянувшаяся сорвать с головы пугала шляпу, повисла в воздухе. Не приведи Господь, обидится, да и оставит меня куковать на этом берегу до морковкина заговенья.

Или ещё чего похуже… В последнее время я таким вещам уже не удивлялся: оборотни, домовые, вон, не далее как утром синие великаны головами кивали! Может, померещилось, а может и нет. Как бы убедиться, что передо мной обычное чучело?

Я опустил руку, обошёл кагаси и встал к нему лицом. Подумав, откашлялся и громко вопросил:

— О, всезнающий Куэбико! Скажи, как мне пересечь реку, что течёт внизу? Сумею ли я догнать злодеев, похитивших меч моего господина?

Пугало не отвечало.

Ветер стих, и вместе с ним перестал шуршать жухлый бурьян. Смолкли голоса птиц, только что щебетавших где-то на горе. Лишь река продолжала шуметь, и с её бурными водами утекало драгоценное время…

«Глупости, ну какое это божество? Ясно же, что люди делали!» — рука снова потянулась к соломенной шляпе, но тут... кагаси вздрогнул и громко откашлялся! Я похолодел, ноги то ли подкосились от испуга, то ли напряглись, готовые нести меня прочь.

Пугало на миг замерло, будто задумалось над ответом, а затем его опущенная шляпа поползла вверх. Куэбико желал заглянуть вопрошающему в глаза!

Спасительницы-ноги вдруг сделались ватными. Я почти перестал их ощущать — только чувствовал, как бешено колотится ухнувшее в пятки сердце.

Очнись! — проскрипел странный, ни на что не похожий голос. — Очнись! Пора в путь!

***

Примечания:

[1] Бат — долблёная лодка, по-ительменски "хтым".

[2] Имеется в виду «суйдзю́цу» (яп.