Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Взгляд скользнул по столбу с расценками, старику-распорядителю, пробежал по спящим, жующим, читающим, беседующим людям, их менее удачливым соотечественникам, смиренно сидевшим на обочине с ковшиками в руках (самые обычные, в каждом храме такие у входа), задержался на реке, по которой переправлялись очередные счастливчики, и остановился на противоположном берегу.

Там, на первый взгляд, происходило то же самое. Всё, да не всё: сейчас, когда солнце поднялось выше и не так сильно било в глаза, я отчётливо разглядел следы меча! Слабо мерцая, они тянулись вдоль противоположного берега — оттуда, откуда я приплыл в крестьянской лодке, сворачивали налево и терялись там среди толпы паломников, запрудивших всю дорогу: в святилище Дзингу направлялись всё новые и новые люди!

Меня словно громом поразило — торчу тут уже битый час, не зная, что предпринять, а злоумышленники уходят! Уходят всё дальше — и ведь совсем уйдут, если только не произойдёт чудо! В отчаянии я мысленно воззвал ко всем известным и неизвестным богам, японским и заморским, родным и чужим, прося об одном: помочь мне как можно быстрее перебраться через эту чёртову реку!

***

— А ну, расступись! — раздалось откуда-то сверху.

— Именем дома Токугава!

В следующий миг в мои волосы вонзились острые когти. Над головой зашуршали крылья, и воздух прорезал истошный хриплый вопль:

— Все к обочине! Уступи дорогу! Сёгуну долгие лета!

Седой распорядитель задрал голову и выпучил глаза.

Попытался встать, но не удержался и опрокинулся вместе со скамейкой назад. Ящик с деньгами упал на бок: монеты, весело звеня, запрыгали по прибрежным камням. Оба стражника вскинулись со своих мест, как ужаленные.

Ну, Капитан, удружил! Сейчас меня схватят — и прощай, драгоценный меч! Нужно убегать — и поскорее: найду укромное место и переплыву проклятую реку! Глупец, что я вообще здесь забыл?

Быстрее соображай, глупая башка! Я лихорадочно озирался по сторонам, не зная, в какую сторону кинуться.

Мгновения таяли, но сосредоточиться мешал Капитан. Вцепившись в пучок волос на макушке, птица моталась из стороны в сторону и продолжала орать «Дорогу!» и «Именем!», не забывая время от времени славить сёгуна.

Но что это? Вокруг множество людей, но все они застыли в глубоком поклоне. Стражники почти рядом. А, была не была!

— Именем бакуфу! Срочное донесение! — завопил я во всю глотку, обмирая от собственной наглости.