Сказки Бернамского леса

Если вы пообещаете, что вернетесь, то я побуду здесь некоторое время. Прошу вас.

Этэйн рвано всхлипнула. Кивнула и бросилась прочь из комнаты, оставив принца в глубокой задумчивости.

Не прошло и часа, как она вернулась назад. Служанки в ее покоях не нашлось, но чудо под названием водопровод и кусок душистого мыла оказались нужнее глупой девицы. Переодеться пришлось в домашнее платье, под которое не требовался корсет. Влажные волосы струились по плечам, и Этэйн ведомая внутренним бунтом не стала их закалывать.

Ночным ураганом она влетела в комнату, где лежал принц, и замерла, словно натолкнулась на невидимую стену.

Айлиль тонким указательным пальцем гладил ворона. Черная птица закрыла глаза и явно была довольна таким положением дел.

— Ты видишь его?

— Конечно. Умирающим открыто больше, чем живым. Жаль срок озарения не долог. Да и поделиться, как правило, не с кем. Тяжело нести свет истины, когда тело бьется в предсмертной агонии.

— Я надеюсь, что Двуликая повернется к тебе живой половиной лица и ты получишь право на скорейшее перерождение.

Айлиль недовольно поморщился.

— Двуликая. Хозяйка человеческой преисподней. Люди сами вверили туатам Темной стороны луны свои души. Изменили дивных своей верой, сделали богами. А теперь боятся даже произнести их имена. Интересно догадывалась ли красавица Хель, какая судьба ее ждет, когда шла за Морриган?

Этэйн вздрогнула, словно струну, что была натянута все эти годы, болезненно дернули. По спине скользнул холод. Она покосилась на кубок с зельем. Пора давать или нет? Как ведет себя тот, кто стал рабом этой дряни? Кричит от боли? Умоляет? Или сходит с ума, движимый навязчивыми идеями?

— Что плохого в госпоже Двуликой? – спросила она, усаживаясь в кресло.

Айлиль молча откинулся на подушки, и пшеничные волосы растеклись золотом. Похоже, разговор истощил его.

— Ничего, — сказал принц, наконец. — Очень хорошо, когда есть тот, кто встретит тебя за чертой. Вдвойне хорошо, что это будет женщина, призвание которой дарить жизнь.

Этэйн вздохнула.

— Думаю, потому что Двуликая отделяет своим ножом память от души. Как можно любить и звать по имени ту, которая вместо того, чтобы даровать жизнь – стоит на страже мира мертвых?

Айлиль рассмеялся. Невесело, сипло. Действительно можно ли любить женщину, способную в любой момент вонзить клинок тебе в грудь? Жаль, что у него нет ответа на этот вопрос.