Сказки Бернамского леса

— Думаю, человеческая душа, как созревший плод. Его нужно вовремя снять и вынуть семена, иначе он начнет гнить на ветке. Семена же однажды станут основой для нового разума. Взгляни на этот мир. Он неустанно движется вперед. Без череды смертей и возрождений все остановится.

Этэйн подскочила со своего места.

— Плод! Плод?! А кто решает, созрел он или нет? Почему дряхлые старики, окруженные уставшими родственниками, остаются на ветвях, а ты… тебя заберут!?

Айлиль удивленно поднял брови. В искренность молодой королевы он не верил ни на унцию.

— Слышала о том, что первым зреет тот плод, в котором завелся червь? Он точит изнутри, и ты торопишься, несешься вперед, ибо знаешь: лучше умереть, чем позволить тому червю добраться до семян. Ибо тогда нечему будет перерождаться.

— Ты смирился? – Этэйн села на край кровати и взяла Айлиля за руку.

— Видимо, нет. И потому я все еще тут, моя госпожа… не грусти. Лучше расскажи мне, откуда у тебя эта дивная птица и ларец, наполненный странными зельями? На крышке изображены журавли, но твой дом по женской линии носит знамя ворона.

— Откуда взялся журавль, я и сама не знаю, а в остальном...

Этэйн попыталась встать, но принц удержал ее.

«Силен для умирающего», — подумала она и начала свой рассказ. Она говорила, о своем детстве, о сестрах, о побегах в сад. О том, как первый раз увидала ворона и о том, как мать принесла ларец. Смысл лгать или утаивать правду от умирающего? А потому она, краснея, поведала как перепутала Айлиля с королем и как обрадовалась.

Рассказ ее простой и незамысловатый продлился до самого утра. Но стоило небу зарозоветь, как принц поднес ее руку к губам и поцеловал:

— Спасибо. Иди спать, Этэйн. Я буду ждать тебя завтра ночью. И… — он помедлил, — Возьми с собой флейту. Тысячу лет не слышал, как ты играешь.

Глава IV. Кто ты?

Этэйн едва дождалась следующей ночи. Ей и вовсе казалось, что уснуть не выйдет, но тяготы минувшего дня сморили не хуже сонного зелья.

Замок словно вымер. Неприглядный изначально, теперь он больше всего походил на склеп. Двор отбыл на охоту, а мелкая челядь старалась как можно реже выглядывать из своих коморок. Кухарка не пожелала ради прихоти одной малознакомой королевы разжигать плиту: выдала ей хлеб, сыр, буженину и кружку молока.