Сказки Бернамского леса

«Брось!»

«Натяни!»

«Управляй!»

«Рви их! Рви!»

— Кар! – вскрик ворона оборвал мелодию в наивысшей точке, и Этэйн почувствовала, как ее дернуло в разные стороны, да с такой силой, словно само мирозданье желало разорвать на части.

— Тише, тише, — он держал крепко и гладил по голове, словно маленького ребенка. – Что ты творишь, глупая? Всего-то нужно было порвать одну и алую, а не все разом. Как же ты теперь в забытье, без людской веры? Где силу черпать будешь?

Этэйн притихла в крепких объятьях. Ее било мелкой дрожью, но запах, терпкий запах лесного костра успокаивал.

— Ваша рана, — просипела королева и нашла в себе силы отстранится от принца. Голос был сорван. Неужели она кричала?

— Болит… — произнес он удивленно и растер грудь. Этэйн подскочила и кинулась к кубку с зельем.

— Оставь, — принц протянул ей руку. Его живот был чист от повязок, но на груди рубашка окрасилась алым. — Посиди еще со мной. Не думал, что разорвать связь будет так легко и одновременно так больно.

Этэйн удивленно воззрилась на принца. Сама она еле стояла на ногах. Казалось, в груди поорудовал мясник и теперь там, внутри захлёбывается собственной кровью сердце.

— Я не понимаю, что произошло. Нужно позвать врача!

— Нет. Не уходи. Скажи. Зачем ты разорвала нить?

Этэйн пожала плечами, а потом вспомнила взгляд изумрудных глаз и тихое «освободи».

— Ты ведь сам попросил…

— Попросил, – принц кивнул и поднес ее руку к губам, — Но не думал, что ты так легко отпустишь.

Этэйн всхлипнула.

И очнулась.

Отняла от губ флейту и огляделась. За окном занимался рассвет.

Смертельно раненый Айлиль лежал на подушках. Глаза его были закрыты, а бескровные губы сжаты в тонкую полоску.

— Ты невероятно играешь, — прошептал он наконец. Никогда не слышал ничего подобного.

Этэйн кивнула, говорить не было сил.

— Придешь завтра? Это будет последняя ночь.

Этэйн снова кивнула, не в силах проглотить сухой ком.

— Так все же, почему?

— Наверное, потому что люблю, — произнесла она еле слышно и вышла, так и не найдя в себе сил обернуться.

Дорога до своих покоев не запомнилась. Кажется, Этэйн бежала. Хлопнула деревянная дверь, отрезая молодую королеву от внешнего мира. Дернулись тяжелые прикроватные шторы. Этэйн рухнула на кровать. Подушки заглушили крик.