Сказки Бернамского леса

Глава VII. В чертогах Дану

Первым желанием Мидира, когда он увидел, что из глаз Этэйн уходит жизнь, было обратить все живое в замке в пепел. Тени, послушные его воле, тут же отделились от стен обретая плотность. Но разум победил жажду мести.

Люди думают, что сиды повелевают стихиями, но это не так. Сиды и есть стихия, воплощенное явление, умение, и зачастую не одно.

Они могут обрушиться дождем, промчатся ветром, разлиться полноводной рекой, прорасти цветком, смотреть глазами рыб, звенеть ударами молота о металл.

Им подвластны временные тропы и тайные слова. Они умеют сплетать чужие судьбы и видеть сокрытое. Даже смерть для них не конечна.

Все в мире замкнуто в круг. Круг жизней и перерождений. Идти по нему в одиночку - то еще испытание, ведь путь к новому воплощению длиться одновременно миг и вечность. Он проходит всюду и одновременно с тем везде отсутствует. На этой тропе легко потерять и потеряться. И так же легко найти то, что ты никогда в себе не видел. Ибо смерть дарует одновременно слепоту и истинное зрение.

Немудрено, что там, где есть путь всегда присутствует проводник.

Таким проводником у туатов был тот, кто носил в этом воплощении имя Мидир. Именно он должен был сейчас взять Этэйн за руку и отправится с ней по извилистым тропам круга жизни. Но сегодня шагая в тень умирающей королевы, он знал - не бывать тому.

Плох тот проводник, который знает только один маршрут. Мидиру известны были все. Тайные и явные. Заросшие кустарниками сомнений и изрытые ямами страхов.

Усеянные ядовитыми цветами тщеславия и скользкими камнями обид. Он знал, как нарушить правила, установленные самим лордом Смертью и готов был бросить ему вызов. Да, шагая в тень умершей Этэйн, он собирался привести ее не к озеру Перерождения, а на яблоневый остров богини Дану.

Яблоко. Ему нужно было золотое яблоко, только оно способно излечить тело от всех болезней и ран, а после вернуть душу в миг смерти.

Мидир был уверен, что душа Этэйн будет ждать его в потаенном царстве.

Но поляна встреч оказалась пуста. Туат растеряно оглянулся. Никого. Впервые душа ускользнула от своего провожатого. Когда только успела? Да и зачем?

Вдруг, среди зеленой листвы он увидел, то, чего тут совершенно не могло быть. Младенец. Мидир тряхнул рогатой головой, желая прогнать видение. Но чудо не желало исчезать. На траве самозабвенно слюнявя кулак, лежала первая за долгие столетия, новорожденная, душа туата.