Сказки Бернамского леса

Новорожденная и убитая… Понимание того, как именно забросило сюда этого младенца, вырвало из груди звериный рык.

— Трижды убийца! Клянусь тропами этого мира, ты не получишь перерождения! Именем своим я призываю лорда Смерть в судьи! Заклинаю дать мне право приковать Эохайда да Дэрга к замку Эмайн Маха. Отныне он будет умирать в муках каждый вечер и оживать с восходом солнца, до тех пор, пока три спасенные жизни не отомкнут мои слова.

Мидир достал из коротких ножен кинжал и рассек руку. Густая кровь с шипением впиталась в траву.

Волной разнеслась сила, закрепляя проклятье.

— Посмотрим, — раздалось сзади. Мидир обернулся и второй раз за этот бесконечный день, удивился.

Под деревом стоял бард. В руках он вертел старинный кованый ключ.

— Ты? Что ты сказал?

Эхтирн поднял на него черные провалы глаз и криво улыбнулся. Мидир отступил на шаг, ибо не было в этом взгляде ничего человеческого.

— Посмотри, как хорошо тут. Птички чирикают. Вот, решил пойти за тобой, да посмотреть, каков финал будет у этой истории, — проскрежетал бард.

Мидиру стало жутко. Пришла непрошенная мысль, что странный песнопевец вовсе не тот, за кого себя пытается выдать. Или уже не пытается?

Эхтирн тем временем моргнул, и лицо его вновь приобрело знакомое выражение. Лишь на дне хитрющих глаз затаилась вечность.

Мидир решил, что у него будет время все обдумать, и поднял младенца. Положил на предплечье со всей бережностью, на которую был способен. Подспудно отметил, что это девочка.

Первая за долгие столетия туата без груза смертей и перерождений. Тепло разлилось по телу. Надо же, у его Этэйн будет дочь. Последний раз он чувствовал нечто подобное, очень давно... У сидов редко рождаются дети. У него за три жизни было лишь две дочери. Эта будет третьей. Обязательно будет. Надо только найти ее мать до того, как влажный туман растворит их связь. Связь. Точно! От малышки в сторону Яблоневого острова вилась призрачная нить.

Смешно, в мире, где нет времени, Мидир впервые почувствовал его неумолимый бег.

Впервые он боялся не успеть.

— Идем, — бросил туат. — Нам здесь нечего делать.

Он поднялся и притянул к себе тропы. Кто-то их намеренно спутал. По спине скользнул липкий холод. Он хотел верить в то, что это сделала не Этэйн. Хотел и не мог.

«Нет, — Мидир с неимоверным усилием отогнал от себя ядовитую мысль, — я все равно найду ее.»

— Куда? — бард растерял всю свою неестественную жуть и снова сделался собой.