Сказки Бернамского леса

Если нельзя воздействовать на тело, может быть, выйдет потревожить разум. Всего-то надо показать картинку, после которой спать не захочется. Сида расслабилась, пытаясь воссоздать одно из кровавых сражений, былых времен. Но в память железным стилетом вонзился детский плач.

Лицо младенца раскраснелось от крика. Он желал еды, тепла и защиты. Черноволосая сида с отрубленными кистями потянула зубами завязку камизы, высвобождая белую грудь. Новорожденный малыш засопел, чувствуя материнское молоко. Присосался.

Сида прижала его к себе и отвела взгляд. Ей не зачем запоминать лицо младенца. Злость придала силы, помогла подняться с кровати. Женщина пнула ногой корзинку с тряпками, и те рассыпались по полу шипящими змеями. Перепуганный человеческий король отступил на шаг. Желтые вороньи глаза супруги лишили воли. Приковали взгляд к черным перьям, что проступили на прекрасном женском лице.

— Посмотри король, и хорошенько запомни! — произнес знакомый женский голос. — У твоего сына глаза, как те цветы, что проросли из ран моих воинов.

Чертополох! Ребенок поверженной матери. Отныне любая женщина, взглянувшая на него, падет замертво. Так, пусть его уродство станет так же сильно, как моя ненависть к тебе. Отныне он как репейник, что разорвал мою спину во время зачатия, будет пускать кровь всякому, кто коснется его!

Сказав это сида поднялась, прошла босыми ногами по холодному полу, сунула младенца в руки опешившего отца и повернулась к окну.

— Пусть кровь моя скрепит проклятье, — произнесла она, обернувшись, и едва успел король понять, что сейчас случится, рухнула вниз.

Ощущение падения сдернуло покров сна.

Корвин рыдала. Кам трясло.

Она не желала этого помнить.

«Теперь тебе точно придется вымыть тело», — еле выдавила из себя сида.

Корвин утерла рот рукой, поднялась и поплелась на реку. Там и помылась. По-осеннему холодная вода щипала кожу. Тело трясло, то ли от пережитого кошмара, то ли от ночных купаний. Чистую рубаху Корвин не взяла, а грязное надеть побоялась.

Так и пошла нагая.

— Довольна? – Проклятая дрожь и не думала проходить. Сон не шел. Стоило закрыть глаза, как возникал образ корчащегося в муках младенца

Вместо сна пришло забвение. Колючий жар растекся по телу. Мешая явь, виденья и воспоминания. Неистовость Кам, слабость Корвин. Жгучая жажда мести с покорным принятием судьбы. Пока человеческая девушка металась в бреду сида плутала в зарослях своей и чужой жизни.