Сказки Бернамского леса

И ты бы дал девчонке то, что она просит, чай не великая ценность.

Старуха ушла, а отец, не видя иного выхода, достал ларец с нитями и поставил возле Корвин.

— Поправляйся, дочка.

К утру жар спал, и девочку укутал лечебный сон. Очнулась Корвин далеко за полдень. Все тело ломило так, словно его пропустили сквозь мельничные жернова. Даже моргать было больно. Но сквозь пелену слабости Корвин рассмотрела матушкин ларец с нитками, к коему ей строго - настрого запрещалось притрагиваться.

«Это тебе, от отца, — голос Кам звучал глухо.

Казалось, хворь истрепала и ее силы, — Открой его, мне интересно».

Внутри лежали шелковые нити: грязные, спутанные, перетянутые узлами. Сида сдавленно ахнула и замолчала. Ее чувства: недоумение, злость и искра радости, стали осязаемыми и передались Корвин.

«Кто ж так постарался? Вряд ли это случайно вышло... Вот тебе девочка первый урок, чем меньше людей знают о твоем даре, тем безопаснее твоя жизнь. Хотя…шила в мешке не утаишь. Надо подумать, как защитить тебя от людской зависти…раз мы уж с тобой крепко связаны.

.. А сейчас поднимайся с постели, приводи себя в порядок. Будем распутывать твою жизнь».

Корвин безропотно повиновалась. Словно кукла, к которой привязали веревки поднялась, умылась, сменила пропахшую болезнью камизу на чистую, поела и забравшись с ногами на лежанку, принялась разбирать нити. Работа стопорилась. Тонкий, ломкий шелк рвался. Плотные, крохотные узлы не поддавались грубым скрюченным пальцам. Корвин пыхтела, пот лился с нее ручьем, но толку было ноль.

— Я не могу! – цветная связка полетела прочь, — Ничего не выходит! Не с моими скрюченными пальцами!

«Подними немедленно, — прошипела Кам, — Что за манера у вас людей судьбами швыряться?!»

Но Корвин уже несло:

— Не могу, слышишь ты!

«Можешь. Садись за работу, иначе…»

— Иначе что? Снова покажешь мне ведьму с перьями на лице? Я не боюсь ее! Она не настоящая! Не бывает таких людей! Это морок. Сидский морок, ибо более ты ни на что не способна в моем теле! Я твоя темница.

Капкан, впившийся в лютого зверя. И лишь моя смерть освободит тебя.

«Не лезь туда! Не для твоих глаз виденье было. Для моих... И даже зверю дается возможность отгрызть свою лапу и сбежать. Мне же даже это не дано.»

Злость дернула, и сида ощутила девичье тело как свое собственное. Кам плавно поднялась. Взяла нити и начала их распутывать. Одну за одной. Яркие, тонкие полоски шелка ложились пестрым ковром на стол. Монотонная работа успокоила.