Сказки Бернамского леса

Разбойники ушли и унесли. Корвин заперла дверь и съехала на пол. Лихая судьба разжала тиски, позволяя плачу и запоздалому страху взять вверх. Сквозь всхлипы Кам отчетливо услышала заикающееся:

— Ссспасибо. Ессли ббы нне ты…

На короткий миг туате показалось, что они вернулись в самый первый день их знакомства, когда даже речь не желала повиноваться немощной девчонке. Это предположение заставило сердце замереть, а потом пуститься вскачь. Кам растерла грудь, разгладила невидимые складки на подоле и произнесла голосом Корвин:

— То была не я, а ты.

VIII

Грэгор с ужасом наблюдал за тем, как матерые разбойники беспомощно замерли, а их бородатый главарь и вовсе пустил слюну, готовый выполнить любое повеление ведьмы. Прикажи она сейчас спалить Гойдхил, он лишь спросил, где взять хворост.

Сын старосты уже нарисовал в своем воображении самые страшные картины и сам в них поверил. Ведь не всеискустная творила сейд, а самая настоящая сида. Черные вороньи перья, проступившие на лице, не позволяли в этом усомнится.

Да и время подходящее, аккурат от Самхейна до Йоля холмы открыты, и всякая нечисть прет из них, как опара в тепле. Стоило монетам разлетелись по полу, как Грэгор опомнившись сорвался с места и побежал к дому отца. Следовало как можно скорее рассказать всем о той жуткой твари, что поселилась в доме охотника.

Но не тут-то было. Луна стыдливо прикрылась тучами, позволяя темной осенней ночи вдоволь резвиться. И та, плутовка разом спутала все тропы, смазала знакомые места, сделав их едва узнаваемыми.

Как ни пытался мальчишка попасть в деревню, каждый раз возвращался к злосчастной хижине. Изодрал одежду, потерял башмак, но раз за разом оказывался у дома колдуньи. Взвыл от отчаяния, осел на землю. И только тогда заметил незнакомца, подпиравшего раскидистое дерево. Заметил и осознал, что тот давно здесь стоит.

— Эй, добрый человек, помоги добраться до дома старосты. Мой отец отблагодарит тебя сытным ужином и цветным плащом. Мне срочно надо рассказать, что в доме охотника самая настоящая сида живет!

— Добрый? – насмешливый голос показался знакомым, но Грэгор оказался сильно взволнован, что б вспоминать, где мог его слышать.

Злая шутка над калечной ведьмой, теперь отдавалась гулкими ударами сердца. Казалось, что оно не бьется более, а отсчитывает мгновения своей никчемной жизни.

На утро тело Грэга нашел пастушек, перегонявший овец через мелководье реки. Струхнул не на шутку и бросился звать деревенских. Весть разлетелась быстрее пожара.