Сказки Бернамского леса

Стоило скрыться за могучими деревьями, как по лесу волной пронеслось лошадиное ржание. Ветер ударил мне в спину, разметал всю соломенную храбрость. Я бросилась бежать. Прочь из леса, подальше от жуткого озера. Быстрее, быстрее к людям, к огню, к свободе! Я неслась, не разбирая пути, ветви хлестали лицо, сучья рвали платье, коренья выныривали из земли, норовя опутать ноги. Несколько раз я падала, раня руки. И только внутреннее желание жить поднимало меня и гнало вперед. Наконец лес отступил, и я вынырнула из его тьмы навстречу восходу.

На опушке меня ждала болотная ведьма.

— Хорошая работа, девочка, — проскрипела старуха. – Келпи не сможет разорвать сеть. Долгой и мучительной будет его смерть. Ну и поделом паршивцу.

У меня не было сил спорить с ней или соглашаться. Я устало провела ладонью по лицу. Матушка Фитжел хищно сощурилась.

— Что ж, теперь поговорим об оплате. За ту помощь, что я оказала, ты мне отдашь свою молодость. — Ведьма вытянула узловатую руку вперед, тень от ее пальцев удлинилась и поползла ко мне.

Я неистово замотала головой и отступила на шаг. В спину уперся лес.

— Нет, нет, нет, — хотелось кричать, но выходило лишь жалкое блеяние.

— Дааа, – довольно протянула старуха. — Ты сама озвучила, что заплатишь даже самую высокую цену. Я по законам сейда предложила тебе исполнить любое желание. Понимаешь любое. Но ты выбрала инструмент, а не результат. И теперь я в своем праве.

Крик все же вырвался из моего горла, но он утонул в старушечьем смехе.

***

В темном углу грязной таверны сидела тучная старуха.

Перед ней стояла непочатая пинта мутного пива и тарелка овсяной каши, щедро сдобренной салом. Каша давно остыла и покрылась тусклой серой пленкой. Взгляд женщины блуждал по посетителям, ни на ком подолгу не задерживаясь. Звуки наполненного зала огибали ее, как вода огибает брошенный в нее камень. В глазах женщины было также пусто, как в ее мыслях. Вдруг над дверью звонко брякнул колокольчик. Старуха вздрогнула и повернула голову на звук. В дверях стоял прекрасный каштановогривый мужчина. Он безошибочно метнул взгляд в самый темный угол, и старуха вжалась в лавку, стараясь укрыться от льда голубых глаз. Поздно. Гость заметил ее и пошел через зал, словно корабль, через морскую гладь. Он не спускал с нее глаз. Как сутками ранее, она не спускала глаз с него.

— Ты жив! – все лицо старухи превратилось в огромное, круглое «О».

— А ты все так же прекрасна, Фрэнгег, — протянул мужчина и с грацией не свойственной человеку сел на скамью.