Сказки Бернамского леса

Машину пришлось оставить на специальной парковке у небольшой гостиницы. Мало кто из людей осмеливается нарушать границы сидских земель. Но среди тех, кого манят Холмы, редко встречаются безрассудные глупцы, готовые на своей шкуре испытать гнев Лесного Царя, осквернив дивный воздух машинным чадом, шумом или мусором. Хотя бывают… о них потом пишут в страшных сказках. Говорят один турист уже тридцать лет подряд каждое утро находит на своей подушке зловонную кучу мусора. А стоило всего-то один раз на барбекю съездить, развести костер, да не убрать за собой.

..

Энн подхватила стиральную доску и бодро зашагала в сторону Бернамского леса.

Всем известно, что в Сид ведет не тропа, а намерение. Однако туатам и этого не нужно, дорога сама появляется у них под ногами.

«Времени у меня не так много, а потому лучше сразу к банши. Может там у ручья и вовсе остаться придется».

Энн прикрыла глаза, вслушиваясь в шепот леса. Вот кто-то из вольных ветров признал ее, растрепал волосы, охладил кожу. Вот трава потянулась из тьмы земли к яркому солнцу, птицы понесли вглубь чащи весть о ее прибытии.

Вскоре она дойдет до Лавады. Может, и он покажется. Хотя лучше бы не бередил душу. Вновь же, не захочет отпускать, притянет, пленит. Терзайся потом века напролет. Ни забвения тебе, ни перерождения. Порой Энн казалось, что племянник ее так наказывал…

Откинув дурные мысли, сейдкона наконец уловила шум ручья, притянула его мысленно и уверенно пошла на звук. Пара шагов и перед ней бурлит прохладой неистовый поток. Вьется, искрится, блестит на солнце.

Сейдкона не выдержала, скинула туфли, опустила разгоряченные ступни в прозрачную воду.

— Смотрю никуда не торопишься, дочь Диан Кехт.

На противоположном берегу стояла прекрасная, как все сиды, женщина. В руках она держала огромную корзину с бельем. Однако, с первого взгляда было понятно, что это не простая прачка с Холмов.

Сейдкона пробежала взглядом по бронзовой коже банши, по ее зеленой мантии, украшенной вышитыми журавлями, по смоляным волосам, убранным против обыкновения в сложную прическу, задержала взгляд на серебряном серпе, заткнутом за пояс и почтительно склонила голову.

— Тот, кто не находит времени порадоваться жизни, уже мертв. Светлого дня тебе, госпожа Этэйн.

Банши в ответ лишь хмыкнула.

— Поможешь мне? — спросила она, указывая взглядом на корзину. Энн кивнула, а после спохватилась и протянула стиральную доску.

— У меня дар тебе и поклон от замка Дантаркасл.

— Ого! — Брови Этейн удивленно взметнулись вверх.