Сказки Бернамского леса

Истинное имя

В который раз за день Гарольд не успевал. Летел, выламывая суставы крыльев, сводя с ума противовоздушную оборону страны, и все равно опаздывал. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела, каждой чешуйкой, но время неумолимо играло против него.

Когда раздался первый всполох молнии, он мысленно простонал. Мало бед на его голову. В крылья ударил ветер. Он принес аромат Энн и ее воспоминания. Безумная стихия обрушила их на дракона, словно ливень. Гарольд взревел, и рев этот распорол небо. Но среди этих потоков, среди услышанного, сказанного и затаенного он узрел тлеющую шелковинку.

Метнулся навстречу и вынырнул на окраине Бернамского леса.

Искра радости потухла, едва увидел он свою Энн. Из ее рта на грудь текла струйка крови. Над девушкой нависла ведьма. Она что-то говорила, и слова эти обращались жирными пиявками, впивались в нежное тело. Под их тяжестью уже ничего не было видно, только глаза. Зеленые, как луговые травы, они смотрели сквозь. Смотрели, и уже ничего не видели.

Неистово взревев, Гарольд сбил жалящую злобой ведьму.

Та упала на камни и затихла. Следом за ней рухнуло не живое тело Ребекки. Дракон обернулся, едва успел подхватить падающую Энн.

— Этейн сказала дождаться и я… — прошептала Энн и попыталась улыбнуться. Увы сил на это уже не хватило. Глаза сейдконы закрылись. И Гарольд понял, что вновь опоздал.

В то же мгновенье пчелиный рой обрел плотность, собрался, преобразился в стройного красноволосого юношу.

— Я держу, держу магию! Не дай улететь душе! — выкрикнул сид.

Гарольд не сразу понял, о чем тот говорит, а когда осознал, замер в немом восхищении. Изо рта Энн, с последним ее вздохом вылетел маленький светящийся огонек.

— Ну что же ты ждешь! Хватай ее! — в звонком голосе послышалось отчаяние. Но Гарольд каким-то шестым драконьим чувством понял, что нет, нельзя так грубо. Нельзя хватать, ловить, пленять. Он аккуратно протянул руку давая выбор.

"Не улетай! Но если ты улетишь, я буду ждать тебя. Столько сколько потребуется".

Маленький огонек вдруг вспыхнул, ослепляя дракона.

А когда зрение вернулось, Хредель обнаружил себя на залитой закатным солнцем поляне. К нему спиной, в тени раскидистого дуба, на простой деревянной качели сидела Энн.

Туата отстраненно наблюдала как швырнув напоследок горсть золота, горделивое солнце вальяжно уходит под землю. Кто она, как тут оказалась, ей было невдомек. Слезы катились по щекам и мешали целиком впитать в себя этот небрежный дар, насытиться пьянящей красотой вечера.