Та, что живёт в реке

Мрачный секретарь завертел в руках деревянную ложку, а потом со всей силы швырнул её в угол.

“Сглупил я, надо было как-то аккуратней сказать.”, - мелькнуло в голове у Щукина.

Воздух в избе будто сгустился и только что не искрил от напряжения. Щукин с тоской подумал, что верный наган лежит в портфеле, портфель — под кроватью в пристройке, а добежать туда ему, пожалуй, не дадут…

Молчание затягивалось и становилось невыносимым. Вот-вот у кого-то сдадут нервы.

— Я тебе так скажу, Пётр Ефимыч, - заговорил наконец секретарь, впервые обратившись к агитатору на “ты”.

- в чужой-то монастырь со своим уставом не ходят. Начальство тебе велело с самогонкой бороться? Ну так борись! Тут мы со всем почтением. А вот в наш уклад не лезь. Нам-то всяко виднее, что сказка, а что нет. Лезут всякие матерьялисты со свиным рылом в калашный ряд, а потом у нас урожая нет да силки пустые!

— Простите, не понял…

— Русалка, хоть и пакостница, но полезная — она по полям, лугам да огородам весной кувыркается, и всё гуще растёт.

А если она не придёт, так и посевам худо будет. - тихо пояснила Евдокия. - Мы её омут обходим стороной, вещи её не трогаем. А она весной подсобит.

— Вы ж видели, господин агитатор, какие тут леса. Буреломы непролазные! Ежели с лесовиком не подружишься, будешь всё время пустой приходить, а то и вовсе не вернёшься. Это я как охотник говорю. - подал голос молчавший доселе муж Анны.

— Товарищ агитатор, - машинально поправил Щукин. - Господ всех повывели.

— Товарищ, давай решим всё миром.

- уже почти спокойно сказал Григорий Степанович. - Ночь переждём, а утром ты пойдёшь и положишь этот гребешок туда, откуда взял. И положишь ещё кусок мыла, только хорошего, душистого, в извинение. Есть у тебя такое?

Щукин согласно кивнул. В его чемодане как раз лежало нераспакованное огуречное мыло от фабрики Брокара. Ещё до революции его подарила одна милая особа. Хоть их пути-дорожки давно разошлись, агитатор сентиментальничал и берёг мыло для особого случая. Видимо, теперь случай настал.

— Уж сделай, как говорю, это ведь нетрудно. И так всем лучше будет. Договорились?

“Если на своём стоять буду, что толку? Это их не убедит. Крестьяне — народ упрямый. Тут надо с пониманием. А скандал устраивать — тоже не дело… Соглашусь, пожалуй. А потом сообщу по ведомству, что суеверия тут очень крепки, и надо усилить работу с населением.”

— Хорошо.

— Вот и славно! - взгляд секретаря потеплел. - Тогда утром тебя Павлушка и Никитка проводят.