Три молодца за клад мертвеца

А здесь, в ночном лесу, за каждым кустом чудилось нечто враждебное. Ветви деревьев, будто кривые изломанные пальцы, шевелились, то ли грозя, то ли подзывая. Высокая трава, растущая вдоль тропы, как нарочно опутывала ноги и пыталась задержать братьев.

Фонарик освещал дорогу, но при этом узкий конус света болезненно будоражил воображение: что там, во тьме? Не крадётся ли кто-то, голодный и опасный?.. Волк, медведь или та самая нечисть?

Вдруг Миша уловил быстрое движение слева. На краткий миг какой-то горбатый силуэт мелькнул в просвете между кустами и пропал.

Началось?!

Сердце на миг сбилось с ровного ритма, а потом застучало быстрее. Кровь бросилась в лицо, всё тело покрылось испариной. Миша вдруг почувствовал, насколько они с братом, две живые букашки, ничтожны в масштабах леса; как они на самом деле слабы и беззащитны, даже со всеми своими смартфонами, фонариками и лопатами…

Миша, встав столбом, до боли в глазах всматривался в хаотичное переплетение веток. Но всё было тихо. Показалось? Или это просто пробежал лесной зверь?

— Чего стоим? — недовольно спросил Илья.

Но, прервавшись на полуслове, он сам вдруг резко направил фонарик направо, пытаясь поймать кого-то в луч света.

— Что там? — шёпотом спросил Миша.

— Фиг знает. Может, сова. Что-то крылатое между деревьев пролетело.

— И слева тоже кто-то в кустах пробежал.

— Слушай, это же лес. Понятно, что здесь кто-то будет летать и бегать. Чего мы напряглись-то? Пошли…

Окончание фразы потонуло в диком шуме, которым вдруг взорвалась ночная тишина.

Злобный лай, голодный вой, свист, жуткие крики, полные страдания, как будто кого-то поджаривают на костре, сумасшедший смех, похожий на лай гиены… Всё это сливалось в одну безумную какофонию.

Понять, откуда идёт звук, было невозможно: казалось, что отовсюду сразу, и даже сверху, с неба. Этот кошмарный шум будто отгородил стеной от всего мира, заключил братьев в конон. И сейчас случится что-то ужасное.

Нутряной, древний звериный страх захлестнул Мишу. Он выронил фонарик и, вцепившись в руку брата, дрожал, как осиновый лист. Он едва сдерживался, чтобы не поддаться панике и не рвануть прочь. Куда? Какая разница! Лишь бы подальше от этих кошмарных звуков.

Илье тоже было несладко: лицо стало мертвенно-бледным, на нём блестели крупные капли пота. Держа в руке остро наточенную лопату на манер копья, он озирался по сторонам, но никого не видел.