Океан и цветок

Никогда не видел такого цвета, ни у местных, ни у переселенцев. У самого Кая, как и у всех людей островов, глаза были темные и чуть раскосые. Симпатичная, в общем, жаль только, что ведет себя, как меа ино’ино...

— Ты ничего не понимаешь, — вдруг тихо сказала она, не отводя взгляд от горизонта. — Не нужно было спасать меня. Я хотела умереть. Все равно все это бесполезно.

По ее щеке пробежала слезинка.

— Если бы ты все знал, то не стал бы вытаскивать меня. Не нужно меня жалеть. Я... я ужасный человек. Заслуживаю только ненависть и презрение.

— Мисс Элизабет, — пробормотал Кай. Он даже не знал толком, что собирается сказать. — Вы не должны...

— Я струсила. Бросила их, и... Я ужасный человек.

Она снова затихла, лишь вздыхала изредка и смахивала слезы, которые медленно катились из глаз. Кай, смущенный и сбитый с толку, тоже молчал.

— Как тебя зовут? — через несколько минут спросила девушка. — Тай?

— Кай, мисс.

— Да, точно. Кай. На вашем языке это, кажется, значит «океан», так?

— Да, мисс Элизабет.

— Лили, — тихо сказала она, все еще глядя на набегающие на берег бирюзовые волны.

— Простите?

— Лили, — повторила девушка. — Меня зовут Лили.

Ее следующие слова утонули в нарастающем шуме, и обернувшись, Кай увидел похожий на темно-зеленого жука паромобиль хозяев, который мчался к ним, подпрыгивая и буксуя. Кай разглядел Уилсона, который вцепился в баранку и надвинул на глаза защитные очки. Спустя минуту паромобиль затормозил рядом, обдав их струями песка. С пассажирского сидения чуть ли не вывалился мистер Морленд, промчался мимо Кая, зовя дочь по имени.

Ощупал ее с ног до головы, стал забрасывать вопросами — не ранена ли она, почему вся мокрая, о чем она только думала, уйдя в такую рань и не сообщив никому, куда направляется. Кай на всякий случай отошел в сторону, но далеко уйти ему не дали.

— Слышь, щегол, — процедил Уилсон, подходя. — Мы потом разберемся, что случилось с мисс Элизабет, но что бы ты не видел и не слышал сегодня — забудь об этом, понял?

— Ничего я не слышал, — буркнул он.

Шофер смерил его взглядом.

— Вот и хорошо. Целее будешь. — развернулся и зашагал к сверкающему под солнечными лучами паромобилю.

Глава 8

За спасение дочери Кай получил крепкое рукопожатие от хозяина и сверх того стофунтовую купюру, а еще ему снова настоятельно посоветовали никому не рассказывать о происшедшем, и вообще, забыть о событиях этого дня.

Рассказывать Кай никому ничего не собирался, а вот забыть такое оказалось трудновато.