Улыбка

Усталость и отчаяние. Отчаяние, что все его попытки объединить человечество, спасти его от войн, болезней, самого себя почти каждый раз заканчивались неудачей… Боль… Нестерпимая, ноющая боль пронзила его душу. Он закрыл глаза. По щекам заструились крошечные струйки слёз. Слёз бессилия и отчаяния.

– Чего приуныл, Морозов? – голос командира заставил дракона встрепенуться. Быстро вытерев слёзы, Хранитель Добра обернулся. Космодемьянский сидел на крышке люка и улыбался. – Победили ведь! Ты молодец, Морозов! Покажи-ка орден-то свой.

А то мы своими хвастаемся, хвастаемся, а ты чего-то притих… Не обмыл даже с нами.

– Да я, это, товарищ старший лейтенант, не могу пить… – улыбнулся дракон, почесав затылок. – Непереносимость у меня. С детства. Вот…

– Ой, Морозов, жук ты однако, – засмеялся Александр Анатольевич. – Ну… Так покажи орден-то.

Хранитель Добра улыбнулся. Он аккуратно расстегнул нагрудный карман гимнастёрки и бережно достал оттуда Орден Отечественной войны. Космодемьянский прикоснулся к красной звезде и позолоченному серпу и молоту и улыбнулся:

– Первый твой?

– Да нет, товарищ командир, – усмехнулся наш герой.

– Я уж и не помню, сколько их у меня было. Орденов, медалей…

– Да ты что? – удивился самоходчик. – Где ж ты повоевать успел?

– Да много где, – признался Хранитель Добра. – Побросало меня по фронтам: сначала Брест, потом Минск, Киев, Москва, Ржев, Сталинград, Ленинград, опять Сталинград, потом Прохоровка, снова Минск, снова Киев. Вот теперь и, как говорится, на вражьей земле воюю.

– Брест?… – ошеломленно пробормотал Космодемьянский. Он на мгновение притих. – Ну ты даёшь… Ты точно заговорённый, Морозов! В стольких мясорубках побывал. Как ты ещё не поседел? И… Неужто никого нет?

Хранитель Добра вздохнул и замотал головой.

– Эх, Миша, братья мы с тобой по несчастью… – лейтенант положил руку дракону на плечо. – А я ведь так и не увидел Зою… Думал свидимся ещё.

Дракон ничего не ответил. Ком застрял у него в горле. Хотелось попросить прощения, хотелось раскаяться, исповедаться, сделать хоть что-нибудь, чтобы смягчить непомерный груз вины за поломанные судьбы.

Но тут, совершенно неожиданно, его мысли прервал истошный женский крик. Наш герой встрепенулся и инстинктивно схватился за ППС-43. Колонна остановилась. Космодемьянский нахмурился и сурово сказал:

– Коля, чего встал? Колонну же задерживаем!

– Да не могу! – раздался приглушенный голос. – Девка проходу не даёт. Тычет куда-то, лопочет на немецком! В слезах вся.