Как попасть в историю

Он, похоже, все силы вложил в прыжок, и, оценив скорость коровы, решил, что этот поезд ему не догнать. Он повернулся к тому месту, где упала женщина, но и туг добыча его уже не ждала. Осталась только белая лужа пролитого молока. Лев, обнюхав лужу, стал торопливо лакать. Он тщательно вылизал все молоко, даже землю под лужей отшлифовал языком.

Аука очень внимательно наблюдал за противником, которого завтра должен будет убить. Зверь выглядел очень сутулым и несчастным. Он даже не прятался, шел открыто в лунном свете, не обращая внимания, на то, что виден, как на ладони.

Афина наконец отпустила их рты, и Аука на всякий случай уточнил:

- Этого убить?

- Да! – тихо ответила Афина.

- Тебе коров зертвуют? – деловито спросил лесной человечек.

- Да так, падаль всякую. Бараны приличные ещё попадаются, а коровы – так, третий сорт...

- Тасси к его логову всё, сто тебе не годица. И нозык мне дай. Он внимательно осмотрел её вооружение и ткнул в кривой булатный нож, висящий на поясе.

Афина безропотно сняла нож и подала Ауке. Внимательно осмотрев лезвие, Аука взмахнул им и рассёк пополам деревце, стоящее рядом.

- Ницего, пойдёт. Бывают и луцсе, но сто тебе объяснишь, ты зе зенсина…

И повернувшись к Эхо: - Посли, постуцимся к людям, переноцуем. Утро вецера – мудренее! – важно заметил он. – А мясо стоб сегодня узе у логова лезало! – и строго посмотрел на богиню.

- И есё. Хлебца нам дай.

Афина покопалась в заплечном мешке, достала круглый каравай и примерилась ломать его пополам.

Аука протянул руку.

- Не змись, целый давай. Там, - он кивнул на хижину, - похозе, детей много. А тебе есё позертвуют…

Он забрал у Афины булку и сунул в руки Эхо.

- Пойдём узе.- И они удалились в сторону хижины.

На стук в дверь долго не отвечали. Эхо подошла и постучала в окно. Ставня приоткрылась и оттуда показалась любопытная детская рожица. Эхо, быстро отломив краюшку хлеба, протянула её малышу. Раздался радостный визг. Ещё некоторое время что-то отодвигали.

Когда шум прекратился, в тусклом проёме открывшейся двери, предстала картина полного разгрома. Аука и Эхо вошли внутрь, и двери за ними сразу же захлопнули. Мать семейства сидела на полу у стены, бледная как смерть. Мальчик лет четырнадцати командовал тремя малышами, которые двигали стол. Эхо, склонившись над женщиной, приложила руку к сердцу. Оно билось бешено, будто пыталось вырваться из груди и бежать прятаться.