Солнце над фьордами. Тревожный рассвет

Фредрик Неугомонный, встав в боевую стойку и прикрывшись щитом, неспешно потянул из ножен «Песню Стали», и та явилась свету с лёгким шипением и ослепительным блеском, которому не мешал даже мрак ночи. Неугомонный совсем не ощущал страха перед грозной секирой противника, потому что в голове его навязчиво звучали одни и те же мысли: - Нельзя убивать! Я в гостях у великого конунга. Мне нужна его помощь и я нужен ему. Нельзя убивать Харальдссона! Иначе не будет нужной договорённости и совместных действий против Гандальвссонов.

Нельзя убийством начинать серьёзные дела с оглядкой на будущее...

Потому Фредрик ярл и не стал убирать щит, рассчитывая на то, что секира Стига в нём увязнет. Ошибся.... Не увязла. Кусок щита, примерно, в треть ладони величиной, как бритвой срезало. "Силен конунгов хольд, ничего не скажешь"... - пронеслось в голове Неугомонного. От второго удара щит содрогнулся в руке вестфольдца, потеряв очередной кусок… И ожидая ответного удара, Стиг шагнул назад, невольно предоставляя Фредрику лишние мгновения перерыва от своей атаке.

Третий удар секиры, предназначенный отрубить ногу Неугомонного, запоздал именно на это время, так что ногу Фредрик убрал, а сам удар сбил, обрушив край щита на правое предплечье Харальдссона. И сразу – рубящий мечом сверху. Фредрик метил в голову Стига, аккурат по верхушке шлема. Разрубить не старался, стремился ошеломить противника и прекратить бой. Однако этого не случилось - Харальдссон ловко отпрыгнул в сторону. Да, надо признать, с настоящим оружием хольд оказался более чем достойным противником, такая мысль теперь посетила Неугомонного.

– Что, любитель ирландцев, страшно? – гаркнул Стиг с расчетом не только на Неугомонного, но и на окружающих их зрителей. – Ты побегай, побегай! Овце от волка бегать не зазорно! Глядишь, поживешь чуток подольше! Я тебя убью, сын лисы и собаки! И никакие ирландцы-колдуны тебя уже не спасут! – продолжал рычать тот, сопровождая каждое слово взмахом секиры.

Удар! И еще один кусок щита Неугомонного полетел в грязь. Следующий удар Харальдссона приходился на левое плечо Фредрика, плохо прикрытое остатками щита, и ярл подставил свой меч. Дз-ы-ы-нь... Это секира соприкоснулась с телом «Песни Стали». И вновь раздалась неповторимая, длинная, мелодичная и протяжная нота стального голоса, а действительность раскололась, отодвинулась и ушла за край скудного света и тьмы...