Скучный декабрь

Говорившим, как рассмотрел флейтист, был одним из возившихся у воза мужичков в лоснящемся от грязи тулупе. Над их головами опасно кренилось фортепиано. Чуть в стороне стояла еще одна груженая телега, поверх которой громоздилась яркая вывеска: «Мадам Фраск, также: граммофон и прочие увеселения», за нейвиднелась тяжелая дорожная карета в щербинах облупившегося лака. Невыпряженные лошади лениво переступали, любопытно выгибая шеи.

У дороги на постеленном прямо на снег ковре закусывали восемь девиц, возглавляемые старухой в морковного цвета капоре и такого же цвета  накидке.

Около  импровизированного пикника дымил чахлый костерок, хранящий в центре закопченный медный чайник.

–  Бог в помощь, добродии! – пожелал  отставной флейтист, и, покачиваясь, выбрался из кустов.

В желудке пана Штычки урчало, Рассмотрев открывшийся мирный вид, он допустил, что его здесь даже покормят. И дадут выпить. Что будет первым, он так и не додумал, потому что  благостные планы были встречены неожиданным нервным господином в шляпе пирожком и сером драповом пальто.

Отошедший по нужде совершено нелюбезный господин привстал с корточек и ткнул в пана Штычку коротким вороненым пистолетиком в подрагивающей руке.

– А ну стой! – грозно произнес носитель пирожка, - Стой, говорю!

–  Стою, пан, – подтвердил Леонард, сердечно поглядев на собеседника.

–  Пошевелишься, буду стрелять! – пообещал тот, придерживая спадающие штаны.

–  Цо совершенно не получится, пан добродий. Осмелюсь доложить, что у вас предохранитель не снятый. Вот та гуля, что на рукояти.

Грозный господин несколько стушевался от его слов и принялся изучать оружие, а Леонард в ту же секунду совершил первое свое первое доброе дело, которое обещал архангелу Гавриилу.

- Вы бы, братцы, поостереглись! – громко предупредил он , - Не то фортепьяна ваша…

На этом месте, пианино кувыркнулось в снег, негодующе звякнув всеми внутренностями.

 Полированная крышка раскололась, бесстыдно обнажив медные потроха.

- …упадет зараз, - закончил фразу флейтист. И был абсолютно прав. Бородатый обладатель грязного тулупа, в паре мгновений от которого пронесся весь этот праздник, привстал от воза и, обернувшись к морковной мадам, выразил свое отношение к музыке хорошо поставленным непечатным языком. Ответом ему стал взрыв хохота веселых девиц.