Скучный декабрь

Лысый великан в качестве последнего аргумента, надвинул  вихрастому, отстаивающему, что этот декабрь обязан закончиться послезавтра, шапку на нос. Все разобрали из пирамид винтовки  и потопали вверх по склону. У задыхающегося в последних искрах костерка остался только повар Степа, собирающий на запряженный гнедой кобылкой воз немудреную посуду.

 Пока пехота неопрятной массой строилась в колонну,  разъезды разведчиков уже выдвинулись и казались темными кляксами, пачкающими белоснежные просторы,. Через пять минут суеты отряд, с отчаянно скрипящими позади возами двинулся в сторону дороги.

Во втором взводе, закинув винтовку за плечо, бодро шагал пан Штычка.

Бородач щедро поделился с ним табаком, так что, свернув козью ножку из пожелтевшей газеты, он беспечно покуривал, прислушиваясь к разговорам.

- На Киев пойдем, стало быть, к Деникину, або в Крым или на Дон. - авторитетно заявил вихрастый паренек. – Там ужо краснопузым покажем! Нет такой правды, Богородицу позапрещать! Ой-ей шуму наделаем, братцы!

- Сопли подбери, Аника-воин, - посоветовал спрятавший лысину под взъерошенным треухом торговец солью.

- До Дону тово шагать тыщу верст.

- А то, может, дошагаем? - спросил пан Штычка. - Оно, конечно, понятно, что в тягость такие приключения. Тут тебе не до ветру сбегать. Тут упорство иметь надо. У нас, когда на фронт отправляли, был господин один, а служил он по партикуляру в одном учреждении. Так выспросил он, как повезут, чего с собой брать, стало быть, и заявляет: Никак не могу я братцы на паровозе на фронт ехать.

Такой патриотизм у меня в теле образовался на немца гневательный, что я на фронт быстрей пешком дойду, а то и военную хитрость заделаю. Зайду сейчас до дому, за песельником, табачку возьму, да пойду вокол зиеми. А то потом подсоблю вам с обратки-то. Вроде как с заду германа печалить буду. А песельник мне нужен, говорит, чтобы скуки хандры в дороге не было, слов то всех песен не знаю. Так и ушел. А может, сейчас уже и пришел на позиции? Только никто ему не сказал, что война уже закончилась. Вот как бывает, за упорством. - заключил Леонард и затянулся потрескивающей самокруткой.

- Врешь же! Нешто земля наша круглая? – обвинил его недоверчивый вихрастый, на что отставной флейтист, повторяя мятежные слова Галилея, твердо  его заверил:

- Да лопни мои глаза, если вру!

- А у нас, когда под Ковелем стояли, такая хитрость была, – сообщил кто-то шагающий рядом, - попривезли к нам секретность одну.