Скучный декабрь

А вместе с ним и вопросы без ответа, и удивление его оттого, что человек умирая, так и не может найти то, что искал.

Глава 14. Посланец Божий

Той же ночью к пану Штычке явился архангел Гавриил. Выйдя из огненного облака, плюющегося мириадами золотых искр, пришелец басовито откашлялся и поплыл к Леонарду, подсвечивая дорогу фонарем, который держал в руке.

- Радуйся, Благодатная! – затрубил посетитель, изящно сморкаясь в пурпурное крыло, - Господь уже с тобою.

- Радуюсь, ваше высокопреосвященство, - доложил музыкант, вытягиваясь по стойке смирно.

– Только, извиняюсь за нахальство, чего-то голова у меня трещит. Чисто с перепоя. Ну, вы понимаете.

- Изольда Францевна Горячева? – осведомился его преосвященство, сверяясь с книжечкой вспыхивающей благодатью.

- Никак нет, ваша святость. Леонард Штычка, рядовой пехотного полка.

-Штычка, раб божий?

-Точно так, ваше святое высокородие. Раб Божий, Седьмого полка, музыкантской команды!

-Штычка, Штычка, – взгляд архангела засквозил по страницам таинственным образом листающейся книжицы, - Сидрах, тут, Медрах, присутствует, Авденаго - есть… Шмульзон – на этой фамилии он коротко хохотнул, - Шмульзон, не ты? Нет тебя в списках почему-то.

Голова чего трещит? Сикеру перепил?

- Вот чего не пробовал никогда, того не пробовал. Много чего пил, а сикер этот даже не нюхал ни разу. Может и страдания мои от этого происходят? – сказав это, Леонард неловко повернулся и уплыл в темноту, очнувшись на дне овражка.

В голове пылала слепящая боль, а вокруг лежало безмолвие. С трудом разлепив запекшиеся веки, он глянул в черное небо. С небосвода на него, не мигая, смотрел скучный декабрь.

Снег, набившийся за ворот, подтаял от тепла тела и гадко холодил спину. Немного поморгав от кружившихся перед глазами искр, отставной флейтист попытался сесть, отчего боль в голове его взорвалась, изливаясь, изо всех пор и отверстий и он заново провалился в небытие, вытягиваясь во фрунт под строгим взглядом божьего вестника.

- Темнота, - сочувственно вздохнул Гавриил и устроился удобнее, сотворив из тумана табуретку. – Сикеру не пил.

- Нет, ну все возможно, - извинился отставной флейтист, ощупывая гудящую голову. - Тут такие происшествия невероятные творятся, пан архангел. Взять, к примеру, учителя Мясоедова, что в Киеве преподавал. Так он однажды так напился по случаю, и в трамвае стеклышко выбил.