Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

Если марку мотоцикла назвать не смог бы никто из деревенских, то уж в марках оружия люд того смутного времени разбирался отлично.

«Комиссар приехал! Горюшко!» - неслышно пронеслось по прихожанам. А страшный комиссар поставил свой навьюченный агрегат на курью ногу-подпорку и направился прямо к батюшке. Вместо «здравствуйте»  сказал:

–Разговор есть. Да не трясись ты, преосвященство, не расстреляю! Отойдем…

Он о чем-то недолго поговорил со священником, и закончил странной фразой

– Уважь, будь человеком, долгогривый.

Сел на мотоциклет, завел, затарахтел и уехал.

Отец Авдей, как ни странно, после разговора с комиссаром испуганным не выглядел, а скорее сделался печален. 

Вскоре по деревне пошел невеликий крестный ход. Поп в камилавке тщательно обрызгивал кропилом заборы, а в конце маленькой процессии горбатая старушка-клирошанка сыпала из мешочка что-то белое, по виду – обыкновеннейшую соль. 

Наум остановил мотоциклет у кладбищенского забора. В том месте, где, как и обещал начгубчека, на коре белела свежая затесь.

На несильно вытоптанной тропинке, конечно, не осталось следов тела. И крови не было ни капли. Заревой присел, ощупал, как слепец, пятачок под старой березой и выудил из редкой травы бумажный клочок с парой печатных старославянских букв.

–Ага, ты ж падла! – с явным удовлетворением в голосе произнес Наум, и пробормотал что-то вроде: «...знаю, вы ж сперва к  близким идете, твари…»

Потом он отвязал от рамы мотоцикла захваченную в деревне штыковую лопату и достал из сумки еще кое-что.

Махнул через провал в заборе и исчез среди трухлявого бурелома крестов.

Свежую могилу новопреставившейся старушки Наум отыскал бы и без разговора с попом. Плохо обтесанный крест  до виска Заревому и  рыхлая, незаросшая  земля. 

На имя и фамилию, написанную черной краской на перекладине креста, Наум не взглянул. Поглядел на небо – солнце слегка порозовело, но еще висело в локте над холмистым горизонтом. Хилые облачка не обещали дождя и завтра.

 Расстегнул ремень, положил рядом, глянув, чтобы кобура лежала доступно, скинул гимнастерку, сел на корточки, соединил ладони ковшиком к груди и выдул из носа звук вроде «оммм…»

Тело у странного комиссара оказалось незагорелое, мускулистое, со светлым редким волосом по груди, в рельефных квадратиках на торсе. На шее висел… нательный крестик на веревочном гайтане, а  рядом крохотный бурый мешочек, похоже, кожаный.