Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

На следующий день в палату немного боком вошел круглолицый, наголо бритый мужчина лет сорока, из-под халата виднелись хорошие хромовые сапоги и бриджи цвета птичьего гуано.  «Круглый», мысленно окрестил его Вилен. Он и правда, лучился – ясное солнышко, щурил маленькие темные глазки и морщил узковатые бледные губы. Вилен сразу почуял в посетителе нечто опасное,  вовсе не оттого, что на врача тот не походил и пальцем. У врачей не бывает привычки, садясь на табуретку, придерживать иллюзорную шашку, даже у врачей военных.

–Николай Федорыч, – представился посетитель, и развел пухлыми руками, изображая виноватость: – Я к вам с разрешения Абрама Францевича. Знаете, мы уж давно за вами присматриваем, и, хе-хе,  присматриваемся к вам. Все же после таких повреждений черепа – и выздороветь, яко мертвая царевна… помните что-то из прошлого?

На этот вопрос, заданный уже деловым, четким тоном, Вилен привычно солгал:

–Смутные картины какие-то. Имя и то профукал… но тут меня зовут Вилен, мне нравится. В честь Владимира Ильича.

–Хорошее имя. Хорошее. Без имени, знаете, в наше время как без справки о происхождении, хе-хе… когда выздоровеете, куда думаете идти? У нас в Эсэсэре работать надо, тунеядцам не подают.

– Не знаю… может, подскажете? 

Он вроде бы даже посветлел лицом,  на секунду ласковая маска спала, открыв настоящего, властного, очень уставшего и очень плохо спавшего человека. Но Вилен не поддался соблазну –  не попытался проникнуть, «вдуматься», как про себя говорил, в собеседника.

  – А мы вам поможем. Нам ваши способности очень даже интересны. Так что – добро пожаловать во внутренние органы, хе-хе. Не волнуйтесь, как будете готовы, приедем за вами. Вы только подумайте хорошенько. Знаете, чин и оклад тоже на дороге не валяются. Двести рублей в месяц, служебное жилье, премия. А если не понравиться – так не держим. 

«Врет» – подумал Вилен спокойно. И еще понял, что разумнее согласиться. 

– А чем я у вас заниматься буду, во внутренних  органах? Не пищеварением же?

Николай Федорыч расхохотался, искренне, хорошо, утер слезинку:

–Пока мы будем вас учить работать… сказать бы, с людьми.

7

Вилен начал ходить без особого труда. Костыли понадобились только первые два раза. Зато теперь можно было забыть о проклятой утке и ее холодном прикосновении.