Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

Почти волчьи тела, одетые  в пышный серый мех, пушистые хвосты… и  отвратно человечьи головы на толстых шеях. Всклокоченные седые космы, вывернутые ноздри, маленькие желтые глаза, сильно косящие. А меж толстых серых губ торчат убедительные клыки. Не для добывания ягеля, которого тут нет. 

Лучше бы волки, подумал Вилен. Родные, земные, серые волки. Эти обошли полукругом, беззвучно, глядя разумно, без злобы, но и совершенно без теплоты. В стоячем воздухе человек слабо ощутил острый, перечный какой-то запах, и не звериный даже… 

Прыжок зверя – Вилен не сумел поймать его на копье, но и тот, избегая лезвия, извернулся и откатился в снег.

Тяжелая туша ударила так, что древко едва не вылетело из рук. Теперь они кружили подальше, бурчали что-то низкими голосами. 

Тот, прыгучий, подошел ближе, готовый отпрянуть от замаха. Проворчал вроде «бу-ру-муру». Вилен качнул копьем и сказал: «пошел в ж…, скотина!»  Скотина отрицательно помотала башкой. Понимает? И как, легче, что эти людоеды так хорошо соображают? Вилен отступил, потом еще, медленно поворачиваясь, описывая копьем круг.

Напади разом – завалили бы, но и длинное холодное лезвие пальмы получить в живот никому из них не хотелось. Они могли подождать. 

Откуда-то сверху захлопали крылья, и крупная черная птица спикировала перед ним. Ворон – раскинул крылья, заорал гундосо, зло. Звери попятились, потом попробовали возражать рокочущими возгласами, но ворон переорал их. Звери… нет, не совсем звери, выстроились цепочкой и пошли прочь.

Последним шел прыгун, оглянулся, в улыбке показал клыки, корча издевательскую рожу. С его ликом это было нетрудно. 

В чем дело?

Вилен неуклюже прижал толстый меховой рукав к груди, поклонился и сказал:

–Спасибо, птица вещая. 

Можно было поклясться, глазки птицы блеснули насмешливо. Ворон покружился на месте, полуразвернув крылья, потом отчетливо сказал:

–Д-ррак! Крровь!

Вилен совсем растерялся. Ярость прошла, стали мерзнуть пальцы и кончик носа.

Ворон несколько раз кивнул клювом и произнес:

–Зрри! Жерртвуй кррови!

Потом…клюнул себя в лапу. Так, что кровь запятнала снег. Взлетел и исчез прямо на глазах человека.  Был – и не стало.

Вилен вздохнул, поставил пальму древком  в снег. Поглядел на руки и осторожно провел ладонью левой по лезвию, стараясь не задеть пальцы. Защипало, в рукав потекло теплое. Вилен опустил ладонь и стряхнул красные капли на белизну.

И понял: получилось.