Станцуй

Его некрупное, тощеватое тело легко и привычно сидело в седле. Короче, Санта Муэрта нравился Габи. При других обстоятельствах это могла быть превосходная прогулка.

Поздним вечером они привязали лошадей у общинного дома маленькой деревушки, гордо именовавшей себя городом. Габи покурил, ожидая спутника, но тот возился с упряжью и махнул рукой – иди, дескать, не жди. Габи вошел в дом.

На потемневшем столе перед маленьким барельефом Гуаделупе толпились зажженные свечи. Один жестяной поднос был занят полностью, на втором еще оставалось свободное место.

Габи вытащил свечку, запалил ее от другой, поставил на поднос. «Вот душа моя, среди людей, пред твоим взором, под твоим приглядом» – пробормотал он привычно. Ласковая улыбка на черном лике Гуаделупе искажалась под трепещущим светом, превращаясь то в гримасу скорби, то в горькую насмешку. Габи поклонился и вошел в зал.

– Погляди-ка, – шепнул из-за плеча голос Санта Муэрты, – правда, хороша?

По залу разносили вино и закуски несколько девушек, и довольно симпатичная женщина возилась за стойкой.

Но все взгляды – долгие мужские, острые женские – как лучи к солнцу, стягивались к ней одной.

Черный локон на нежно-румяной щеке, шумная юбка, розоватая тень в ложбинке выреза, маленькое ухо…

– Хороша, – с удовольствием сказал Габи и полюбовался еще.

Вот – подумал он – если в это платье одеть Рамону, получится… Ерунда получится. Будет, как собака на заборе. А вот кружевной воротничок такой Рамона бы надела. Да, к ее нежной шейке бы в самый раз.

Габи вообразил себе Рамону, примеряющую кружево перед маленьким старинным зеркальцем, и невольно расплылся в блаженной улыбке.

– Вон, смотри, два места, – подтолкнул Габи Санта Муэрта. Габи очнулся. Красавица смотрела на них насмешливым, довольным взглядом – как кошка из-под стрехи на хозяйку, забывшую прикрыть сливки.

Санта Муэрта заказал столько, что девушке пришлось бегать несколько раз. В зал входили все новые люди, те, кому не находилось сидячего места, вставали вдоль стен. Свет керосиновых ламп выхватывал из теней то одно лицо, то другое.

Только когда стол был уставлен почти до краев, Габи, наконец, решился и дернул разносчицу за краешек фартука.

– А мне… – начал он, но Санта Муэрта толкнул Габи ногой.

– Ты чего? Думаешь, это всё мне одному? Ты за кого меня держишь, парень? Доставай ложку, еда-то стынет…

Габи внимательно посмотрел на Санта Муэрту. И то, в общем, сказать – ему ли по людским меркам деньги считать? Угощает – спасибо.