Перепись 1769 года

- Да, - подтвердил Лионель, - помогите инспектору.

Дирк остался стоять, держа коня под уздцы. Лицо его казалось каменным, а взгляд трудно было вынести, не отводя глаз.

- Если вас, ваше сиятельство, будут судить, - сказал он тихо, - то я первый свидетелем пойду и присягну на Библии, что вы его убили ни за что, из-за одного своего зверства.

- Это что, Годерман, бунт? - так же, негромко, спросил Лионель.

- Под бунтовскую статью подвести хотите? не выйдет, монсьер граф. Я старый солдат, артикулы закона знаю.

Я приказ не нарушал, никого не грабил, - глаза Дирка почернели, - и без вины людей не убивал! И все мои парни видели, как вы стреляли в спину безоружному.

Переведя дыхание, Дирк прибавил:

- Вы, ваше сиятельство, скотина распоследняя и больше никто.

Лионель взялся левой рукой за второй седельный пистолет; Дирк схватился за свой, что за поясом.

- Полегче, монсьер граф. Я с тридцати шагов в пеннинг попадаю - неужто с двух шагов в глаз промажу? Потом пусть вешают - да только вы на это любоваться не придёте.

Лионель щёлкнул курком, но глаза его смотрели мимо Дирка, даже мимо мэтра Лерона, машущего руками вдали на насыпи. Медленно, как занозу, вытаскивал он ствол из ольстры, плавно поднёс дуло к виску.

Только сейчас ему стало ясно, почему убил себя иезуит. Не из-за видений в зеркале, отнюдь. Отец Мартин понял, что больше никогда, никогда, никогда не увидит её. Стало незачем жить, и он выбрал смерть.

Никогда. Лучше не существовать.

- Хоть бы покаялись перед концом, - услышал он сварливый голос Дирка в темноте закрытых глаз.

Кремень ударил по огниву, порох на полке вспыхнул, но выстрела не последовало.

- Затравочную дырку чистить надо, - сквозь частый стук сердца доносилось ворчание Дирка, - а то и в ад толком не отправишься. Кому быть зарубленным, тот не застрелится.

- Видимо, уполз и утонул в болоте! - раздосадовано восклицал инспектор. - Монсьер Лионель, нам придётся составить объяснение. Так и отпишем: "Уличённый в противоправных деяниях, под тяжестью неопровержимых улик, осознавая всю пагубность и преступность своих сочинений, секретарь Мерлит бросился в болото с целью утопиться.

..", - хотя мэтр Лерон был возбуждённо-бодрым, выглядел он так, будто вылез из сырой земли, и ему пора туда возвращаться.

- Да, разумеется. Конечно, - механически кивал Лионель. Он чувствовал себя приговорённым, чья казнь отложена на неопределённый срок.

Ближайшей целью его было - подать в отставку.