Контрмарш для Трёх Миров

— Я же обещал, что приду, а я никогда не вру, правда?

— Говори, говори ещё! — шёпотом увещевал Роман на крыше. А Авдотья от ужаса ни слова вымолвить не могла, только глядела и глядела на гибкую мужскую фигуру внизу, под абрикосом. Сквозь одежду и человеческую плоть глядела на суть своего врага. Дэв. Это дэв из касты насильников и обманщиков.

*

Развязка должна была наступить совсем скоро. До свадьбы Дильназ оставалось ещё больше недели, а телеграмма с условным сигналом, которую Ромка дал в Бухару, работала уже сейчас.

Как только прибудет помощь, можно начинать… Но до этого времени надо любой ценой задержаться в оазисе! И Авдотья решила заболеть.

В запасах, что отгрузили им с Романом в Челябинске, нашлась магнезия, её-то Авдотья и напилась среди ночи, чтобы убедительнее. Что потом будет — на себе знала, попробовала как-то по надобности, когда не оказалось под рукой привычных народных средств.

Первый день она и вправду натерпелась бед: есть было невозможно, полежать спокойно тоже никак не получалось —то и дело бегала на двор.

Зато ответственные лица поверили: нежная северная секретарша напилась воды откуда не надо и подцепила лихорадку — так здесь называли все кишечные инфекции скопом. А несчастный вид и больной цвет лица сами собой появились после такого-то денька. Фельдшер осмотрел пострадавшую, выписал какой-то порошок, но предупредил честно: у него таких порошков всего ничего, надо ехать в Бухару. При слове «ехать» Авдотья ненаигранно побледнела, и фельдшер пожал плечами: больше, мол, ничего не поделаешь. Разве что отправить кого за лекарством. Роман отбил телеграмму в город, оставалось только ждать…

Латифа заглядывала днём и вечером проведать больную и рассказывала новости. Как только разнеслась весть, что помощница инспектора заболела и поездки по району на время отменяются, Камиль стал показываться в селе не скрываясь. Комсомольцы спешно достраивают клуб, где будут играть свадьбу. Подруги Дильназ кроят и шьют ей платье из крепдешина, современное, городское.

Шафкат-баба сказал, что его невеста в старорежимном платье замуж не пойдёт, времена теперь новые.

— Новые! — возмущалась Латифа, воздевая руки. — А женятся по-старому, будто женщина — это имущество…

— Жди, — веско повторял Роман, — жди, горячку пороть нельзя, а то всё дело испортим. Помогай невесте, да ушки держи на макушке — всё запоминай, что вокруг неё делается.

Латифа уходила выполнять комсомольское поручение серьёзно, будто на битву.