Тайна бани на Гармонной

— Нууу, - возразил бородатый Егор, - без расписки из бани пайку не выдадут. Потап, неделя чистоты ведь, забыл?

— Да я уж со счёту сбился! То неделя грамоты у них, то трезвости, то ещё какое лихо… Теперь вот неделю чистоты выдумали! Силком в баню волокут и одёжу заставляют в прожарку сдавать, мол, от вшей. Делать мне больше нечего, рубахи менять так часто! Слава богу, в этой недели три хожу, и ничего не делается. Уж больно круто зажимать стали с чистотой!

— Да уж. - согласился Егор. - В прошлую среду заставляли лестницы и дворы выгребать.

Теперь с вот мытьём всех гоняют. У нас в квартире, может, и ванна есть. А в баню явишься, или портки сопрут, или ещё больше вшей нацепляешь!

— Большевики говорят, что от вшей тиф делается, - раздражённо сказал Потап. - Да врут поди, шельмы!

— Нет, зачем им врать-то? Они с заразой борются. А с чистотой мало, мало народишко гоняют! Вас не трогай, так по самые уши мхом зарастёте, - язвительно усмехнулся человек с лихими кавалерийскими усами и военной выправкой.

Егор с Потапом переглянулись между собой, потом с опаской посмотрели на усатого и промолчали. А тот продолжил:

— Строже надо, строже. А то цацкаются тут, объясняют… Вот, даже рисуют специально! А вы всё туда же - врут да врут.

Все посмотрели на агитплакаты, висящие у дверей бани. На одном плакате улыбающийся пожилой крестьянин полоскал руки в тазу. Поверх головы крестьянина было крупно написано: “Воды не бойся, ежедневно мойся!”.

Героем другого плаката был человеческий скелет.

Одной рукой он обнимал мерзкого вида тварь, в которой угадывалась вошь, а другой рукой держал ржавую косу. На весь плакат шла надпись: “Смерть и вошь — друзья-приятели! Уничтожайте насекомых, разносящих заразу”.

— Непохоже, - буркнул Потап, - вошь мелкая. Придумают тоже — тиф! Почитай, всю жизнь с этой вшой, и ничего. Эй, бабка, ты куда?

Последняя фраза предназначалась старухе в сером платке, которая тихонько пристроилась в конец очереди.

— Куда все, туда и я.

А что дают-то?

Очередь разразилась хохотом, со всех сторон посыпались шуточки.

— А бабка-то не промах! В баню да в мужской день!

— Пойдём с нами, юность вспомнишь!

— Правильно, бабуся, где ещё напоследок на молодых и красивых парней поглазеешь!

Старуха замахнулась клюкой и беззлобно заругалась:

— Охальники! Ишь, ржут как жеребцы.

Поворчав для порядка на наглую молодёжь, потерявшую всякий стыд, старуха пошла дальше по своим делам.