Тайна бани на Гармонной

А двери бани наконец распахнулись, выпустили помывшихся счастливчиков, и банщик крикнул:

— Заходи все, кто есть!

Люди заторопились, стали напирать вперёд, и около входа получилась небольшая давка. Начались споры и ругань, но так или иначе, все вошли.

Внутри людей встречал банный служащий. У него можно было купить мочалку и веник, если вдруг кто с собой не принёс. Ещё служащий выдавал осьмушку мыла каждому посетителю и спрашивал имя, род занятий и место жительства и записывал всё в большую тетрадь.

Только после этого пропускали в раздевалку.

— В баню идёшь супротив воли, так ещё и бока намяли на входе! - пожаловался приятелю Потап.

— Терпи уж. Ты притворись только, что моешься. Поплескайся для виду, и всё. Сам так делаю. - шепнул ему на ухо Егор.

— А кто сегодня банщик?

— Кажись, Семён.

— Уууу...

Банщик Семён Подкорытов был местной знаменитостью. В бане на Гармонной он работал с самого открытия. Менялись хозяева бани, менялась страна вокруг, а Семён неизменно оставался на месте.

Маленького роста, худощавый и седой, на первый взгляд он казался тщедушным и слабым. Но впечатление было обманчиво: банщик был скор на расправу и обладал большой физической силой. Это на своей шкуре испытали те, кто буянил в бане или покушался на чужое имущество.

Не всякий диктатор сумеет устроить такой железный порядок, как Семён в своей бане. Босоногий старик в кожаном фартуке непостижимым образом успевал везде. Вот смотришь — нет его рядом. Но едва кто-нибудь схватит чужую вещь, станет ломать деревянную шайку или задирать соседа — Семён тут как тут.

Банщик строго отчитывал хулигана, а если не помогало, отвешивал затрещин или выкидывал на улицу. Даже благородные господа, ходившие в банные номера не столько мыться, сколько кутить, побаивались Семёна и при нём вели себя сдержанно.

После революции Семён ничуть не изменил своих привычек, и посетители бани на Гармонной знали: всё здесь будет прилично. Правда, и вести себя придётся соответственно.

Тем временем Потап с Егором оказались наконец в общей раздевалке. Все галдели, бегали туда-сюда и пытались найти местечко на длинной деревянной скамье.

Вошёл банщик Семён и крикнул зычным голосом:

— Товарищи! Сдаём вещи в прожарку! Исподнее тоже. Пока моетесь, вещи на горячих камнях прокалим, никакая вошь не уйдёт!

Помощники банщика, державшие большие деревянные лохани, пошли между рядами скамеек. Люди раздевались и кидали в лохань свою одежду.