Сказка наизнанку

Он ответил ей тогда вот что: «Дам я тебе спор в руки, чтобы сделала ты эту работу. Но помни: за всё приходится платить. Я когда золотую канитель прял, солому своей кровью поливал. А ты пряди золото из своей красы да молодости, больше тебе не из чего». Сказал он ей заветное слово, снова в мышиную шкурку оделся и ушёл себе в Торм. А она села за прялку — и давай золотую канитель на веретёнце наматывать. Только с каждой соломинкой, что превращалась в золотую нить, уходила безвозвратно её девичья краса.

Пришёл наутро муж проведать свою мастерицу, видит — полон сенник чистого золота, а за прялкой вместо молодой красавицы сидит ветхая и безобразная старуха.

— Ой, бабушка, — вздохнула из угла Травинка, — опять ты эдакие страсти рассказываешь, что хоть прясть бросай…

— Да ты за свою красу не беспокойся, — под общий смех заявила Лиска. — На то, что ты там вотолишь*, много не потратится.

— У самой-то и тратить нечего, хоть тя трижды этл целуй, — холодно отозвалась Травинка.

Лиска с боевым видом вскочила, собираясь вцепиться обидчице в волосы, но парни живо разделили их, а бабушка примирительно сказала:

— Будет вам, девки. И о том, чего не знаете, тоже много болтать не след. Этлы — существа благие, но не всякая встреча с ними к добру.

— Вот это точно, — заметил один из парней постарше. — У нас в Замошье раз было: заявился хранитель на свадьбу. Ему, как положено, дали в руки горшок с водой. Нормальный человек что бы сделал? Шарахнул бы его об землю и — сколько кусочков, столько б сыночков! А этот… Глянул в воду и говорит: «Три круга зелёных и семь чёрных».

Потом постоял чуток, воду из горшка выплеснул, попросил молодую налить по новой. Снова глянул в горшок — и опять всё то же: «Три круга зелёных и семь чёрных». А потом махнул рукой, прошептал: «Силу не обманешь», и ушел себе в чащу, не попрощавшись, а горшок осторожно так поставил на крылечко целёхоньким.

— Что потом с молодыми-то стало?

— Да ничего… Живут себе уже четвёртый круг.

И богато так живут, справно. Детишек у них, правда, нет. И в этот травостав что-то, вроде, неурожай на их поле приключился.

Бабушка Векша грустно покачала головой:

— Охохонюшки… Прошли, видать, для них три зелёных круга…

— Да ладно, — усмехнулась молчавшая до сих пор Осинка. — С этими этловыми гаданиями вечно срам один. Слыхали, как две дуры из Подкоряжья в Маэлеву ночь к источнику ходили о суженых гадать?

— Нет.