Сказка наизнанку

Тот день тянулся медленно, как докучный сон. Рассвело, Око вползло в зенит… С Изени — никаких вестей. Ближе к вечеру я пришла на площадь при посадских воротах. Гляжу — а там уже и тётка Тальма, жена десятника, и ещё тётки стоят. И Звана с Желаной. И все молчат, ждут.

Скрылось Око за виднокрай, сгустились сумерки, и только тогда кто-то из стражей у ворот сказал: «Едут». Я не удержалась, подошла к Соховнам и сказала: «Ну, слава Маэлю! А то уже боязно стало». Желя мне только кивнула, а Звана вдруг отодвинулась и сказала эдак недобро: «Тебе-то чего страшиться? Твоего Свита под сабли не шлют».

Ах, зря она так сказала, не к добру! А я не к добру пустила её слова близко к сердцу.

Плюнув с досады, я отбежала к воротам и стала высматривать возвращающийся разъезд. Смотрю — и правда, едут, и даже какой-то обоз за собой ведут. Пять конных пар, все наши десять лошадок в строю. Вот только Змейка идёт с пустым седлом.

Уже впотьмах наши втянулись в ворота и шагом поехали к крепостице. Я кинулась было туда, где на подводе, завёрнутый в плащ и обмотаный окровавленными тряпками, лежал Корвин, хотела хоть взглянуть, что с ним стало.

Но тут со стороны крепостицы пришел Свит. Он оттеснил меня в сторону и хмуро сказал: «Иди домой». А Корвин вообще ничего не сказал. Я даже не уверена, понимал ли он, куда его везут.

Свит пришёл домой только на третью ночь, усталый, осунувшийся и до зелени бледный. От него несло голодом. Едва сполоснув руки, он схватил со стола кусок ржаного хлеба и принялся торопливо жевать.

А я стояла, смотрела и не знала, как его спросить о Корвине. Наконец, Свит заговорил сам. Черпанув кружкой квас, он вздохнул и мрачно сообщил:

— Всё, отвоевался наш Корвин. В чистую.

У меня нехорошо сжалось сердце.

— Неужто умер?

Свит поморщился и кинул на меня недобрый взгляд:

— Типун тебе на язык, дура. Жив он. Вот только отхватил саблей по руке. Запястье вдребезги. Я там всё собрал, как мог, но я ведь лекарь, а не чудотворец. Если пойдёт чёрный огонь, придётся резать. А даже если и срастётся, вряд ли с такой рукой можно будет поднять что-нибудь тяжелее ложки.

— А с головой-то что?

— Змейка копытом приложила.

— Как?

— Ну, как-как… Случайно. Упал ей под ноги — и готово. Вколоченный перелом верхней челюсти, пять зубов долой, перелом скуловой кости, глаз… Ящер знает, что у него там с глазом, — Свит досадливо мотнул головой, запуская руку в бадейку с квашеной капустой, — Не видит он им пока ни шиша. Но это всё как-нибудь утрясётся.