Берег Живых I - Наследники Императора

Оба воина замерли, боясь вздохнуть. Раздался знакомый звук шагов — кровь от него стыла сильнее, чем от воя пустынных чудовищ. Отблески светильника разогнали мрак, и из темноты проступила фигура.

Колдун остановился напротив пленников. Его лицо было довольно красивым, располагающим, с приятными аристократичными чертами. Светло-серые глаза смотрели мягко и внимательно. Чёрные волосы были коротко подстрижены, на одном из рогов посверкивало золотое узорное украшение, сочетавшееся с изысканным браслетом на его хвосте.

Облачался он неизменно в длинное чёрно-красное одеяние, стянутое золочёным поясом.

Приветливая полуулыбка осветила лицо Колдуна. Он кивнул Паваху и повернулся к Метджену, приподнимая светильник, чтобы лучше рассмотреть. Потом маг опустился на одно колено рядом с пленником.

— Нет… не надо… пожалуйста… — воин отпрянул, и голос его звучал жалко и надломленно.

Павах не испытывал презрения — только ужас: Метджен всегда был сильнее его, храбрее, яростнее. Сам Павах был, скорее, осторожным тактиком.

Нет, он совсем не хотел знать, почему его друга удалось сломать так быстро.

— Не бойся, — мягко проговорил Колдун. — Я делаю из тебя героя.

Эта фраза гулко отдалась в висках Паваха. В последние дни он слышал её слишком часто.

— Нет…

— Посмотри, Метджен из вельможного рода Эрхенны, у меня для тебя подарок.

Павах не выдержал и тоже посмотрел, стараясь при этом не видеть изуродованного лица и тела друга. Колдун держал перед собой тонкий нож эльфийской работы — из тех, что благородные леди Данваэннона иногда маскировали в причёсках, а благородные лорды с лёгкостью прятали в одеждах.

Серебристое лезвие маняще поблескивало, отражая золото огня в светильнике.

Метджен счастливо улыбнулся, и от этой улыбки сердце Паваха глухо стукнуло о рёбра.

— Смерть… — выдохнул измученный воин.

— Да, — кивнул Колдун, и его голос полился завораживающе, почти гипнотизируя. — В дебрях зачарованных лесов Данваэннона, по которым когда-то бродили сами фэйри, растёт удивительный цветок.

Он носит поэтичное имя Аэнну’Глайи, «Звёздные искры». Лепестки его белоснежны и словно наполнены мерцанием. В ночи распускается он, отгоняя тьму и услаждая взоры. Эльфийский народ издавна восхищается его совершенством. Нектар Аэнну’Глайи сладок… и смертелен. Но смерть от этого редкого яда легка, как белоснежные лепестки, и скора — не дольше нескольких глубоких вдохов. Такую смерть наследники фэйри считают драгоценным подарком.