Анастасия де Лузиньян

Например, что род и дух мой выше общего, выше толпы, но разумом, как человек, я одна из них. Когда я с ними делилась тем, что умела, а не тем, что имела, это родство было ощутимее всего. До сих пор живо помню это глубокое, странное чувство единства с народом, для которого я в другое время – барышня. Разве ты не ощущал подобного?..

– Бывало. Но после всего, что случилось… Я даже в лучшие моменты где-то в глубине себя ждал, что солдаты и унтеры изменят. Спать с револьвером под подушкой я начал с тех пор, как полки стали митинговать.

– Вот и подумай, чем их обратить к себе, чтобы прийти вновь.

Чтобы Коля не продолжал бесконечную, болезненную тему, она отвернула лицо к окну и едва слышно запела старинный стих с пономарской двери:

Плакася Адам пред раем сидя:

«Раю мой, раю, прекрасный мой раю!

Мене ради, раю, сотворен еси,

а Евги ради, раю, затворен еси.

Уже яз не слышу архангельска гласа,

уже яз не вижу райския пищи.

Увы мне грешному, помилуй мя падшаго!

Прервать её, после вечери отстранённую, будто светящуюся накопленным теплом свечей и лампад, Николай не посмел.

– Папский календарь готовит нам очередной сюрприз. Пасха придётся на первое мая – справлять будем вместе с коммунистами, в их красную маёвку…

– Здесь их нет, угомонись. Кстати, в церкви я загадала, чтобы к Пасхе пришли вести о родных. Пусть это сбудется.

– Как это по-детски, право… Я тоже хочу верить в чудеса, но чем дальше от храма, чем ближе к Бельвилю, тем больше я из наивного гимназиста становлюсь инженером и скептиком.

– А ты верь. Вера горами движет.

– …например, во время проповеди я задумался, что Адам и Ева были по сути брат с сестрой. Одного корня, одной крови, плоть от плоти – так ведь?

Со своей стороны Настя уже приложила усилия, чтобы гора тревожного и горького неведения о судьбе родителей сдвинулась и подала издали весть. По её подсчётам, сорока восьми дней Великого поста должно было хватить, чтобы доблестный мародёр Аршад (марокканец и мародёр – синонимы) написал дружку-проходимцу в Стамбул, тот – греку-гяуру в Крым (все контрабандисты братья, бог у них хабар), а тот – в Рязанскую губернию.

«Для верности наговорю в письмо, прежде чем его заклеить, а конверт облизну сама. Пусть только кто-нибудь попробует раскрыть, кому не предназначено».

– Как мы договорились, продолжим справлять все до единого праздники. Хоть из папье-маше, но кулич и паска должны быть

– Будут.